Быстрицкий как прикрыл в самом начале глаза ладонью в жесте усталости, так и остался сидеть. Сложно было представить, что он переживал в этот момент.

А кмет Цаплевич рассказывал об озарении, что пришло к Марку Прохоровичу. Тот очень хотел другого наследника, только Татьяна Адамовна оказалась неспособна на ещё одни роды. Адюльтер также не подошёл бы: какая дворянка согласилась бы признать свой позор и отдать ребёнка? Девки из простых не могли родить. Но вдруг это получилось бы исправить? Стефан согласился на такие исследования. Марк Прохорович же нашёл ещё несколько лиц с подобным интересом.

Служанки беременели. Артефакты никак не работали нужным образом. Но Марк Прохорович не бросал попыток, ведь всё обходилось невеликими деньгами, а остальные заинтересованные обещали немалую оплату таких трудов.

– Те полые бусины вмещали кровь Марка Прохоровича. Как-то это должно было помочь, я, честно говоря, так пока и не разобрался. Без откровенности со стороны Стефана Марковича вряд ли выйдет. Даже специалисты из Института не заподозрили его во лжи, когда он рассказывал, как устроены замки на двери и секретере. На самом деле в них были полые камни с кровью, как выяснилось. Если бы мы решились разобрать дверь раньше, чтобы проверить его слова… Н-да. Вот за переоборудованием домашней лаборатории свои опыты Стефан Маркович и скрыл от отца создание второго убежища. Нашёл не самых честных людей, согласных помочь за некоторую сумму. Про подвал на конезаводе в соседнем со Спасским поместье он давно знал. Марк Прохорович в то хозяйство редко наведывался, всё просил, чтобы к нему лошадей привозили. Так что место очень удачным вышло. А слуги да работники у Врековых все из молчаливых. Нашли мы там много чего любопытного. Например, колбы с кровью. Подписанные девичьими именами.

Фёдор Федотович опять вздохнул.

– Расследование будет продолжено в Белой Веже? – Быстрицкий наконец-то убрал ладонь, словно вытирая лицо от воды, и взглянул на особиста.

– Да. Стефан Маркович задержан, в ближайшее время будет перевезён в Святомихайловскую крепость. Боюсь, Ульяне Петровне придётся также переехать в столицу. Как она себя чувствует?

– Хорошо, насколько это возможно. – Пётр Афанасьевич на собеседников не смотрел.

– Позвольте? – Оболенский, взгляд которого минуту назад стал осмысленным, вопросительно посмотрел на Быстрицкого.

Тот лишь кивнул.

– Ульяна Петровна для своего состояния пережила процедуру просто прекрасно. Но ей потребуется ещё много времени для восстановления. Она потеряла не только много крови, но и использовала дар, не считаясь с последствиями. Боюсь, в ближайшие дни она не придёт в сознание.