Всё так же задумчиво я коснулась кольца на безымянном пальце правой руки. Покрутила его, будто проверяя, снимется ли. Дурная привычка. Но всё же жаль… Хватит, нет смысла об этом думать!

Из дверей кабинета вышла уже в визитном платье мягкого терракотового цвета. Поленька шла следом с плюшевым пальто и фетровой шляпкой в руках.

– Благодарю Вас за ожидание. Мы можем идти.

Оболенский поспешил предложить локоть.

Торопиться, как всегда, не хотелось. Короткую Доходную улицу с высокими в пять этажей вычурными домами мы прошли медленно, а после и вовсе свернули в Храмовый парк. Прогуливаясь через него, то и дело останавливались, чтобы полюбоваться на очередной живописный признак щемящей сердце осени. Я, во всяком случае, любовалась, а вот Павел Богданович больше смотрел на меня. Волновался. Это раздражало, хотя было закономерным. Несмотря на прошедшие месяцы, лицо моё всё ещё оставалось болезненно бледным, а черты его стали столь тонки, что зачастую пробуждали в людях сочувствие. Может, это было бы не так заметно, носи я по-прежнему полагавшиеся мне светлые цвета, но с некоторых пор девичьи платья совершенно не привлекали. На самом деле мне всё это не казалось важным, но вот Павел Богданович переживал, наблюдал, ежеминутно ожидая каких-то непредусмотренных последствий им же и проведённого первого в империи вливания крови. Более, чем за этот риск, я была благодарна ему за то, что отвадил остальных врачей, лекарей и прочих, кто смотрел на меня, скорее, как на экспонат.

Парк вскоре закончился, открыв вид на Святомихайловскую крепость. В годы её возведения Белая Вежа была гораздо меньше и ей и правда могло что-то угрожать. Конечно же, и теперь столица не оставалась без охраны, но всё её полки размещались за границами раздавшегося во все стороны города. Крепостица же, построенная на удачно нависавшем над Ижилью-рекой участке берега, в военное время, верно, могла бы послужить делу защитой, но ныне была превращена в место заточения. И к одарённым гостям здесь были привычны.

Стража на воротах была из особистов и нас наверняка узнала и так, но всё же попросила документы. Проводила по чисто убранному двору и низким коридорам к нужной камере. Пара стражников осталась стоять по обе стороны от её двери на случай инцидентов.

Я, как и раньше, замерла перед ней, не торопясь давать третьему охраннику знак открыть. Не случалось такого, чтобы мне всерьёз подумалось прекратить эти встречи, но и оставаться спокойной не получалось. Хотелось бы уверенно кивнуть офицеру и войти смело, не колеблясь. Каждый раз хотелось.