— Быть может, даже раньше, чем ты думаешь…

— Не уходи!

— Не ухожу, — в голосе недоумение и опаска. — Ты это… Вставай, куманек, хватит дрыхнуть! Эйви-Эйви тебя битый час будил. Уже надулся, рукой махнул. А в глазах — надежда прямо-таки волчья: вдруг передумал! вдруг не пойдешь!

— Как это передумал? — подпрыгнул на месте король и завопил, потирая попавшее на шишку седалище. — Куда это не пойду?! Завтракать, и в дорогу! Вещи собирать!

— Уже собраны!

— Веревки сматывать!

— Уже смотаны!

— Котелок вылизывать!

— Это мы, братец, мигом! Это у нас запросто!

Король нырнул в прохладную каменную ванну, смывая остатки сна, осевшие в голове липкой паутиной страха перед пророчеством. Оставалось надеяться, что брат брату плохого не пожелает. Горт идет по его следу? Зачем? И не развернуться ли, наконец, чтобы столкнуться лицом к лицу? Они с братом встретятся раньше, чем он думает? Не Смертью ли веет от этих вроде бы приветливых слов? И Йоркхельд ли их произнес? Словно Сама Вешшу позаимствовала его голос! А вдруг… Вдруг он встретится с братом не во сне, в реальной жизни!

С братом, отпущенным на поруки Той, За Которой Нет Трех!

С братом, вернувшимся разрушить предавший его мир!

Что тогда?

Вода из Цейр-Касторота окутала мысли, остудила воспаленную голову.

— Что толку гадать? — пели живительные струи.

— Ничего уже не изменить! — вторили им изумрудные листья.

— Все будет, как и должно быть… — кивали головами седые горы.

И король кивнул в ответ:

— Как рассудят Всемогущие Боги.

И пошел к костру, к зазывно размахивающему ложкой Санди, к печальному проводнику, торопливо скрипящему карандашом по листам неизменной книжицы в охристом переплете.