Эйви-Эйви покосился на нетерпеливо затанцевавшего шута и расхохотался.

— Щенок перед прогулкой! — пробурчал он себе под нос, добавив непередаваемое по своей виртуозности выраженьице, и пояснил погромче: — Я обещал научить. Будем учиться, дети мои.

Слегка поднатужась, он отвалил валун, казавшийся единым целым со скалой, и из открывшегося тайника выудил моток толстой, перевитой металлическими нитями веревки, пару заступов, какие-то крюки и железные штуковины, больше похожие на капканы или орудия пыток. Нашлись там и теплые куртки из козьих шкур, шапки, «козлиные» же сапоги.

— Ничего себе! — присвистнул в восхищении Санди.

— Гномы — народ предусмотрительный. — Старик изобразил в своем голосе максимум терпения и покорности. — Гномы в горы без теплой одежды, как некоторые, не лазают. И без крепкой веревки даже разговора о подобных подвигах не заводят. Берите крюки, надевайте сапоги, крепите «железные зубья». Пошевеливайтесь, хозяева! Учиться будем.

Нет, иначе представлял себе это король, совсем иначе.

До конца дня, не больше и не меньше, без отдыха и перерыва на перекус, они ползали по окрестным скалам, вбивали в породу тяжеленные крюки, вязали узлы из царапающей руки веревки, штурмовали отвесные стены…

И падали, падали, падали…

Отбивая нутро, выворачивая конечности, покрывая тело, словно татуировкой, иссиня-зелеными разводами ссадин, синяков, мозолей. Деревенели мышцы, немели пальцы, пот остывал на коже белесым соленым бахтерцом.

Раз за разом, в полном снаряжении: рывок, крюк, узел, новая ложбинка под ногтями.

Рывок, крюк, узел…

Когда наконец безжалостный мучитель выдохся и позвал новоявленных учеников обедать, ни король, ни Санди не могли передвигаться самостоятельно. Разве что ползти, и то с грехом пополам. Эйви-Эйви оттащил их к костру, волоча по земле, будто тюки с костями, и долго отпаивал знаменитыми отварами, натирал вонючими мазями, прежде чем путешественники смогли хотя бы удержать непослушные ложки.

— Подумайте еще раз, господин. Там, наверху, будет раз в девять труднее! Там будет холод, ветер, снег, а высота, с которой придется падать…

Кружка подогретого с пряностями вина придала рассудку подобие ясности, и король ужаснулся предстоящим невзгодам. Но, скрипнув зубами, понял, что не сможет отступить, не сможет оставить старика карабкаться по стенам в одиночестве.

— Теперь-то мы точно пойдем, Эй-Эй, — высказал его мысль слегка взбодрившийся шут. — Но умоляю! Только не завтра!

— Нет, — как-то особенно грустно улыбнулся проводник, — завтра отдыхайте, набирайтесь сил. И думайте, недотепы, думайте над самым простым в мире вопросом: оно вам надо?