Часть 4. Глава 6

Все добытые материалы были переданы в прокуратуру. Дело получило широкую огласку. Анненкова и его приспешников арестовали. Было заведено уголовное дело, следствие раскрывало всё новые и новые факты неприглядной деятельности. Пресса на все лады строила догадки. Но всё это меня уже мало интересовало.

Через два дня после приключения, я, тепло распрощавшись с родителями, Майклом и Ликой, уехала домой, а все подробности рассказывали по телефону то Майкл, то Лика.

Этот случай надломил меня. Я вдруг испугалась той силы, что таилась во мне. Лёжа в объятиях Ника, я часами думала и без конца прокручивала всё, что случилось в тот день. Как пластинку заело.

Ник страдал, видя, что я подавлена. Я выложила ему все сомнения и переживания, сразу же, как только вернулась домой.

– Я боюсь себя, Ник. Во мне будто два человека. Один – добрый, милосердный, сострадательный, а второй – злобный, мстительный, готовый крушить и убивать. Я ведь не просто людей убила. Я ещё и дом сожгла. Понимаю, что поддалась эмоциям, но постоянно задаю себе один и тот же вопрос: имела ли я на то право?

Ник гладил меня по голове и успокаивал:

– Жизнь не просто белое и чёрное, – сказал он. – Жизнь – это сотни полутонов. Иногда надо уметь принимать разные цвета, находить компромисс, потому что нельзя быть кристально чистым. Я не осуждаю тебя. Ты можешь не поверить, но я, не терпящий насилия, тоже убивал. Я это знаю. Поэтому прошу тебя: не терзайся так, пожалуйста.

Я всё понимала, принимала, но по ночам не могла спать. Прислушиваясь к дыханию Ника, знала: он тоже не спит и тоже страдает. Все слова, что могли, мы уже сказали. Все доводы, что могли, уже взвесили. Я перебрала все «за» и «против», умом понимала, но никак не могла успокоиться окончательно.

Мы продолжали жить, но грусть, что вошла в наш дом гостьей, осмелела и стала хозяйкой. Даже любовь наша была какой-то отчаянной, точно мы хотели растворить друг в друге боль и сомнения.

Иногда приходили дни, когда веселье и радость возвращались, но я, словно предчувствуя что-то, продолжала тосковать.

В конце октября я стала крёстной матерью маленькому Мише Инокову. Это событие странно всколыхнуло меня: боль по моему неродившемуся ребёнку возвращалась, когда я прижимала к себе тельце крикливого мальчишки. Я держала его в объятиях, грустила о несбывшемся и радовалась чужому счастью.

Ольга после родов расцвела ещё пуще, казалось, она светится от счастья. Володя иногда приходил ко мне поговорить и позаниматься английским. Он стал совсем взрослым и никогда не заводил разговор о своих чувствах. Но и без слов я всё понимала. Взгляды часто говорят за нас. Я была благодарна ему за молчаливую преданность и умение взрослеть.