– Пошла пора, братец, пошла! – Лейв и сейчас ждал его, отстав от остальных. Улыбался своими красивыми зубами. – Ну что, с нами ты? Не хочешь ли вернуться?

– Нет, что ты! Я с тобой. – Ольгир улыбнулся, не скрывая своего детского обожания. Но в его сверкающих глазах продолжала таиться глубокая грусть, пустившая корни в самое сердце.

– Тогда стрелы в зубы и помчал! – гаркнул Лейв и стеганул Воронка.

Конь присел на задние ноги, а потом пустил с места спешной рысью. Ольгир, не ждавший того, вцепился в поводья озябшими пальцами и затрясся, как мешок, в своём седле, громыхая колчаном, словно трещоткой.

– Тьфу ты, зараза мелкая, – беззлобно выругался Лейв, и его крупный конь пошёл намётом, догоняя Воронка и охотников, скачущих в сторону леса.

По дороге собаки поймали двух зайцев, ещё серо-зелёных, не вылинявших. Теперь собак пустили в лес, и они наконец примолкли, уткнувшись носами в колючую от мороза землю и тонкий снег.

Ольгир намеренно отстал, наблюдая за зимними чёрными птицами и мерным покачиванием голых ветвей. Иногда в лес забредал промозглый ветер, и деревья принимались дрожать от холода. Дрожали и остатки коричневой иссохшей листвы, и посеребрённые серёжки редких ясеней. Сказывали, будто эти пугливые растения здесь высадили колдуны. Они слушали их трусливый звон и понимали, что рядом враг. Некому теперь слушать, и Ольгир безбоязненно скакал вперёд по тропе. Тишина стала его тёплым плащом.

Лес поражал своей строгой стихией и каждой острой гранью, засевшей в древе и птичьем вскрике. Всё было остро, всё кололось. Подмораживало снег. Но чего стоит коснуться его рукой без рукавички? Она растопит всё, снег растает, дыхание согреет ледяной налёт, и он закапает росой с тонких тёмных ветвей, как тёплые слёзы.

Воронок всхрапнул, тонко и тихо заржал, приостановился, отказываясь идти вперёд. Ольгир покрасневшими пальцами вложил стрелу, сжал напряжённо дерево лука, огляделся.

Голубые глаза рыскали, перескакивая с ветки на тропу, с дерева на снег. Ольгир заметил слабое движение справа, услышал хруст сухой веточки и тут же направил туда остриё стрелы.

Это была крупная лосиха. Её рыжеватая шерсть терялась вдали меж переплетений седой поросли. Из ноздрей вырывался парок, становясь прозрачным, сырым, но морозным воздухом. Она казалась такой огромной в побелевшем лесу. Хороша добыча!

Тетива была оттянута, оперение ждало полёта, а наконечник уставился туда, куда было велено. Ольгир готов был уже выпустить стрелу, но тут он заметил ещё одного зверя. К лосихе из-за зарослей орешника выбежал длинноногий телёнок. Детёныш пугливо спрятался в ногах матери, и лосиха, почуяв охотника, напряглась, но не двинулась с места. Лосёнок смотрел огромными глазами прямо на Ольгира, и рука того дрогнула. Он опустил стрелу. Она угодила в дерево. Лоси замерли, но не сдвинулись с места.