Послышался смех Гисмунда, а за ним короткий писк и всплеск. Он играл с Хельгой и в шутку топил её, а она сама, не оставаясь в долгу, хватала его за ноги под водой.

– Им нужно выйти из воды, – упрямо произнесла Иголка. – Это озеро нехорошее!

Ситрик вздохнул. Он попытался убедить её словами Холя в том, что в воде нет никаких никс, да только Иголка и слушать его не хотела. Он видел, как она рвалась в воду, желая растащить Хельгу и Гисмунда, да только сама боялась зайти в озеро.

– Вода в этом озере злая, – упрямо повторила Иголка, и слышать не желая ничего.

Ситрик, набираясь терпения, провёл рукой по волосам, откидывая их со лба.

– Ты тогда как хочешь. А я пойду в лагерь, – припугнул он и уже поднялся, но тут настала очередь Иголки схватить его за руку. Ситрик опешил от этого жеста. Кисть Иголки была такой крошечной в сравнении с его.

– Никуда ты не пойдёшь. Давай скажем им, чтобы вышли! – Её отчаянный шёпот чуть ли не срывался на крик. В глазах стояла пугливая решительность, как у маленького хищного зверька, пробравшегося в хлев.

– Не буду я им ничего говорить.

– Будешь!

Ситрик не вытерпел и выхватил свою ладонь из цепких пальцев Иголки, сам схватил её за запястье, намереваясь потянуть за собой в лагерь. Они уставились друг на друга с плохо скрываемой неприязнью. И пока они буравили глазами один другого, на озере раздался особенно громкий всплеск. Смех и голос Хельги затихли, а после раздался её тонкий крик. Кто-то бил по воде, точно вырываясь и борясь с течением. Ида вздрогнула.

Закричала.

– Хельга?!

Ситрик больше не держал Иголку – она вырвалась из его рук. Он и сам вышел из-за камня и успел увидеть, как Хельга неспешно скрылась под водой, Гисмунда нигде уж не было видно. Но кто-то ещё показался на поверхности воды, потревожив её, как крупный сом, и скрылся…

Иголка, продолжая выкрикивать имя сестры, одним прыжком спустилась вниз, ступила в воду и, почувствовав её тепло, посмотрела под ноги. Вода стала вязкой и горячей. Озеро от края до края наполнилось кровью, превратившись в огромную рану на теле земли. Стало ясно, что за солёный с горьким привкусом трав запах всё это время смердел на всю округу.

Иголке стало дурно. Она пошатнулась, но спустившийся следом за ней Ситрик вовремя поймал её. Ида не противилась больше, напротив, упала ему на руки, и Ситрик скорее вытянул её из воды. Следы в гальке наполнялись алой жижей, чёрно светящейся в ночи.

Ситрику не хотелось верить своим глазам. Он сгрузил на землю оцепеневшую Иголку, а та не могла и пальцем пошевелить. Ситрик и сам был близок к этому бездумному состоянию, но до последнего продолжал верить в то, что это очередной жуткий сон. Он опустил голову в ладони, на миг закрыл глаза и взвыл, почувствовав на губах привкус человеческого железа. Оторвал руки от лица и увидел, что они забрызганы кровью.