Хельга подслушала этот разговор, да только непросто было её напугать. Там, откуда она родом, в Норвегии, было множество безобидных горячих и солёных озёр. Это ничем не отличалось от них. Может, и могло причудиться что-то диковинное в тумане, однако в ночной темноте и шуршащие у порога ежи могли напугать до оцепенения.

Хельга и Гисмунд вернулись из лесу, но заметив, что место их занято Ситриком, смеясь, снова ушли в темноту.

– Эй! Хельга, куда вы? – спросила Иголка, поднимаясь тоже, но сестрица её осадила.

– Мы вернёмся скоро. – Хельга подмигнула Гисмунду и многозначительно посмотрела на Иголку.

Вскоре они пропали в темноте, выйдя за черту, что поставил огонь.

– Молодые тешатся, – буркнула Иголка, подражая отцу.

Она насупилась, нахмурилась и опустила взгляд на огонь. Ида смотрела на танец пламени, с шипением и треском изъедающий воздух и древесную плоть. Поднимался неровно дым, и Иголка загляделась на него – так причудливо извивался серый, пустой для дыхания воздух. В дыму этом она увидела знакомое лицо и сначала испугалась, округлила глаза, но потом поняла, что это богомолец проснулся и бесшумно сел напротив неё, по ту сторону огня. Иголка выдохнула, Ситрик, разбуженный громким смехом Хельги и Гисмунда, тут же отвел взгляд, но липкое ощущение страха осталось.

Недоброе место, что бы ни говорили, недоброе. Никсы иль другие духи кружат рядом, мешают сны и явь, дым и воздух, воду и кровь… От чего же ещё озеру быть солёным?

Иголка поняла, что задремала, и резким движением поднялась, тряхнула головой. Мужчины и мать спали крепко, Ситрик, сторожа чужой сон, бормотал себе под нос, словно говорил с кем-то, но, поймав на себе взгляд Иголки, тут же умолк. Огонь горел и разгорался всё сильнее, будто пытался захватить больше тьмы и сделать её своим рыжим светом павшего на землю солнца. Тело дрожало от недостатка сна и сочетания холода и жара. Ида заметно волновалась: разбудили чувства, а уж они никогда её не обманывали. Будто кто-то уколол иглой в самое сердце, будто явился этот кто-то из страшного сна, целиком составленный из образов предчувствия. Руки вспотели, но остались ледяными. Иголка отёрла их о подол.

– Хельга ещё не вернулась? – тихо, чтобы не разбудить спящих, спросила она у Ситрика.

– Нет.

Ида тревожно и шумно втянула носом воздух. Она поднялась решительно, но тут же остановилась, точно осознав свое бессилие.

– Богомолец, идём со мной, – дрожащим голосом попросила она. – С Хельгой случилось что-то дурное. Я чувствую, я… я знаю. Сердце так и рвётся.

– Оставайся на месте, – в свою очередь сказал Ситрик. – Не хватало ещё, чтобы с тобой что-нибудь приключилось. Хельга скоро вернётся.