– Богомолец! – негромко окликнула Иголка, почувствовав, что человек, стоявший у неё за спиной, вдруг исчез.

Никто ей не ответил. Она огляделась вокруг и крикнула:

– Богомолец, где ты?

Нигде его не было.

– Полно тебе кликать его, Иголка, – покровительственным тоном произнёс старший брат. – У него своя дорога, у нас – своя. Пусть идёт своим путём.

Ида посмотрела на него обиженно и сердито. Ей хотелось плакать, но слёз уже не оказалось на дне; их вычерпали, вытопили, оставив только острые кристаллы соли в глубине.

– Как его звали? – внезапно спросила она.

– Да как-как. Богомолец же, сама знаешь, – равнодушно бросил брат и окликнул служку, чтобы тот помог донести с пристани резной крест.

Иголка пристыженно приумолкла. Не догадалась, дурочка, даже имени чужого спросить.

Ситрик вышел за ворота города и пошёл к лесу. На незнакомца посматривали с опаской и каждый раз спрашивали, кто он и откуда. Недолго думая, Ситрик отвечал, что он младший сын Одена. Ничего, скоро он уйдёт из города и никто больше не вспомнит о нём и кем он был.

Холь, напуганный своими потемневшими перьями, решил вновь поменять обличье, а потому и шли они в лес, чтобы огненная птица смогла совершить свой обряд вдали от людей.

– Да что же это такое? – бурчал Холь. – Снова сгорел меньше чем за месяц!

– Такого не было прежде? – Ситрик невольно проявил участие. За столько дней пути они с Холем породнились, и теперь он, пожалуй, смог бы назвать огненную птицу своим другом. Что же, в самом деле он теперь друг ветте…

– Второй раз, – буркнул Холь. – Не нравится мне всё это.

– А ты не думаешь, что в этот раз будет то же самое?

– Думаю.

Холь распушил перья, разозлившись.

– Не люблю думать! – каркнул он.

Ситрик усмехнулся.

Лес укрыл своей тенью. Густой мох пружинил под ногами, напоминая телу о том, что не так давно оно так же мягко качалось в ладье. И всё же ходить пешком Ситрику нравилось гораздо больше.