Ситрик принёс первое ведро, и женщина, встретив гостя у покосившейся оградки, попросила слить воду в лоханку.

– Я подумала приготовить сегодня похлёбку, – вдруг произнесла она, заглядывая Ситрику в лицо. – А принеси-ка мне три ведёрка.

Тот нехотя кивнул. Лицо у женщины было красивое, и возраст его ничуть не испортил. Была она в тех годах, когда старшие дочери рожают уж первых детей, да только тело её осталось сильным, как прежде, и глаза – пронзительными, лукавыми да смеющимися. Лишь говорила она, странно натягивая губы, будто боялась показать зубы.

Вскоре Ситрик принёс и второе ведро, так же слив воду в лохань. Женщины на этот раз не было. А когда дотащил он третье, то у раскрытых дверей стоял худой мужик с шальными глазами. Был он в одних лишь штанах, будто холод вовсе не трогал его. Голый бледный торс украшали серо-чёрные округлые символы, что шли от сердца его к шее и сухим рукам. На груди на затёртом вощёном шнуре висел простой деревянный оберег, смотревшийся на фоне узоров какой-то нелепой издёвкой.

– Что, брат, заблудился? – добродушно ухмыльнулся мужик, выдыхая парок и скаля синеватые редкие зубы. – Храм – это туда. – Он кивнул в сторону, и Ситрик, переведя взгляд, увидел в плотном снежном воздухе высокие покатые крыши.

Ситрик оробел. Он не успел и представиться, а мужик уж всё о нём знал.

– Хозяйка этого дома, видимо, твоя жена, попросила принести воды и помочь по хозяйству, чтобы я мог остаться у вас на ночёвку, – тихо, но твёрдо сказал Ситрик, тщательно скрывая свою робость.

Мужик цыкнул языком, по-звериному приподняв верхнюю губу, и оглянулся в тёмный проём за дверью.

– Ракель! – позвал он. – А что это тут за парнишка ошивается?

– Ой, да пусти его! Пусть проходит, – раздался голос хозяйки.

Внутри было немногим теплее, чем снаружи, грязно. Пахло козьей мочой и сеном. По низким потолочным балкам пробежала мышь, но тощий серый кот, почуяв гостя, скорей шмыгнул на улицу под ногами Ситрика. Мужик повёл гостя поближе к очагу. В дальнем углу при свете двух лучин пряла на веретене сама хозяйка. Рядом с ней на скамье, сгорбившись, сидела девчонка и вычёсывала шерсть.

Ситрик оставил около выхода свои вещи и усмехнулся. Были в доме помощники, однако Ракель зачем-то решила испытать его.

– Проходи, брат, будь как дома, – изобразил гостеприимного хозяина мужик.

– Оделся бы хоть! – прикрикнула на него Ракель. – А то как спал, так и к гостю вышел.

– Что это, я не люб тебе таким?

Женщина хохотнула трескучим сорочьим смехом, не отрывая глаз от скручивающейся нитки. Мужик цыкнул и на жену.