– Хэй, мелкая, – окликнул он дочь. – Принеси-ка что-нибудь к столу. Хоть кусок хлеба.

Девочка подскочила. Ракель недоверчиво и сурово посмотрела на мужа, но тот отчего-то был непривычно щедр с незнакомцем. Девочка робкими движениями смахнула со стола крошки, поставила три кружки, положила бережно хлеб, завёрнутый в полотенце, и вонючий козий сыр. Вода для приготовления похлёбки только-только начала волноваться на огне, толком не закипев. Сделав дело, девочка снова юркнула в свой уголок, прячась. Ракель, недобро сощурив глаза, отложила в сторону веретено и поднялась со скамьи. Под низкой покосившейся крышей дома она выглядела неимоверно высокой, точно в роду её были великаны.

В это время муж Ракель занял место во главе стола, а сама хозяйка села по правую руку от него. Ситрику отвели место напротив. Он боялся первым притронуться к хлебу, хоть и голод съедал его жестоко изнутри. Еда, которой поделились с ним Оден и Ида, закончилась ещё утром, а большего просить он не смел.

– Я Нидхи, а это моя жена Ракель, – представился хозяин, а его жена кивнула, чуть опустив ресницы. – А тебя как звать?

Ситрик медлил, отчего-то боясь представиться. Нидхи смотрел на него по-прежнему так, будто сквозь кожу да рёбра видел всё нутро. Наверное, раскусит его враньё сразу, как то вылетит изо рта кривокрылой птицей. Ситрик не был хорош во лжи.

– Можете дальше звать меня путником, – наконец произнёс он. – К такому названию я уже привык.

– А откуда же ты, путник?

– Из Онаскана, – ответил Ситрик.

– Чего ж это в Онаскане тебе не сиделось? – Нидхи усмехнулся, показывая редкие зубы.

Ситрик оставил этот вопрос без ответа.

– Видел я, как ты пришёл вместе с семьёй Ликбьёрна. Слух уж о тебе пустили, что ты племянничек его. Да чего ж тогда с ними не остался? У них-то дом большой. Все жители Оствика бы уместились. Да сожрут меня раки, коли я не прав! Поговаривают, что дом богаче обставлен, чем поместье нашего удачливого скромняги хёвдинга.

– Я не родственник им. Слухи врут.

– Так и знал. А что привело тебя к нам, путник? Почему в мой дом пришёл? – откинувшись спиной на стену, спросил Нидхи, облизав губы.

– Я стучал в другие двери, но никто не хотел пускать меня к себе, – вздохнул Ситрик, зевнув. Его начало размаривать от спёртого воздуха и скудной, но сытной пищи. Он сильно устал за время речного похода.

Ракель всё это время хранила язык за зубами и поглядывала свысока на Ситрика, сложив руки крест-накрест на коленях. Её изящные зелёные глаза казались двумя драгоценными камнями, и на её плутоватый взгляд Ситрику почему-то захотелось ответить недобро. Что-то нехорошее было у неё за душой.