– Ищу, – ответил Ситрик.

– Можешь у меня в доме остаться на ночлег, если поможешь.

– Смотря с чем нужна помощь.

– Мой муж пьян. Он лежит и крепко спит, так что я добудиться его не могу. А дети мои ещё не вернулись из леса. Принеси мне воды из колодца. – Женщина принялась баюкать прижатую к туловищу руку. – Я ударилась и теперь не могу удержать вёдра.

Ситрик согласился. Окинул взглядом дом – покосившийся и старый, точно не жил в нём хозяин, который мог починить крышу да выровнять дверь, что неплотно прикрывала вход. Под крышей висела связка птичьих черепов, а у входа лежало трухлявое обрубленное дерево, служившее сиденьем. Ситрик подошёл ближе, и женщина вынесла из дому два ведра, одно из которых было дырявое.

– Эх, хозяйка, в таком ведре я много не принесу. Только дорогу полью.

Женщина усмехнулась как-то хитро, кутаясь глубже в поеденную молью шаль.

– Ну неси тогда в том, что не дырявое. Только придётся тебе два раза ходить.

Ситрик подхватил целое ведро и пошёл к колодцу, уже зная, где тот стоит – он уже проходил мимо него, когда шёл от дома Ликбьёрна к воротам, что прорехой взирали на лес да болота. Идти было не так уж и далеко, несмотря на то что жилища бедняков стояли на самом отшибе. Дул ветер, бросая в лицо мокрый и донельзя мерзкий снег, липнущий к ресницам и губам. Метель усиливалась. Как бы не замела за ночь земли Онаскана первая пурга, такая ранняя, что впору уж говорить о том, что Зима посмела явиться второпях.

Впереди показался колодец, вращаемая часть которого была сооружена из целого дерева с раскидистыми и ухватистыми корнями. Ситрик опустил ведро, принялся крутить выглаженные и наполированные тысячей рук корни, помогая ведру быстрее свалиться. Наконец раздался плеск. За спиной уж показались ещё люди, что пришли за водой, а Ситрик всё поднимал ведро.

Схватившись за ручку, вытянул, но не успел поставить на твёрдую поверхность, как вскрикнул, уронив ведро. Расплескалась вода, намочив ноги. Ситрик схватился за борт колодца, пытаясь унять участившееся дыханиее – сердце его точно хотело вылезти наружу через горло.

– Э! Руки дырявые?! – кричали за спиной.

А Ситрик всё смотрел на красную густую жидкость, что растекалась по земле, но влажная пресытившаяся почва уже не могла впитать в себя кровь, и та текла вниз по дорожке ленивым ручьём. Руки вновь были забрызганы.

Ситрик мотнул головой, зажмурился так, что перед глазами заплясали белые звёздочки, а как раскрыл веки, так не увидел ни крови, ни брызг на рукавах и пальцах. Привиделось…

Он снова опустил ведро, торопясь набрать воды, чтобы не разгневать собравшийся люд. На этот раз та осталась прежней чистой влагой.