– Да тебе б никто и не открыл, – вдруг сказала Ракель, и от низкого голоса её, звучавшего жерновом в тесноте жилища, по спине Ситрика пробежали мурашки. Одолевшая было дрёма жужжащей мошкарой вылетела из его головы.

– Почему же?

– Так праздник сегодня… путник. – Она закрыла рот рукой и дальше говорила в ладонь: – Все в храме с заката солнца стоят и ночь целую ещё там будут. Не помнишь, что ли?

Ситрик вспыхнул.

– Я был в дороге, почти не считая дней. Как уследить мне за праздниками?

– Должен был. – Её руки снова опустились на колени и сложили пальцами замок.

«День Архангелов!» – быстро догадался Ситрик, и досада уколола его сердце. Он и правда думать забыл о святых. Ракель уязвила его, надавила на рану, и он разозлился, сам того не ожидая от себя.

Ситрик посмотрел на Ракель открыто, дерзко и, как ему подумалось потом, с излишним вызовом. Он устыдился своей откровенности, но не показал этого хозяйке, выдержал её тяжёлый зелёный взгляд. Не пристало ей так зло и лукаво смотреть на него.

– А вы сами чего не на мессе?

Ракель и Нидхи хором расхохотались, будто услышали хорошую шутку. Смеясь, хозяйка не забыла прикрыть ладонью рот. Рукав её платья задрался, и под ним сверкнул прежде спрятанный позолоченный браслет, какие лежат обычно в богатых кладах да украшают руки знатнейших женщин. Ситрик прищурился, разглядывая его, а потом, поняв, что держит пристальный взгляд слишком долго, поспешил отвести глаза.

– Да я и сам не сообразил-то, чего это пусто вдруг стало, – хлопнул себя по лбу Нидхи. – Всё гадаю, куда брат с женой своей запропастились? Ну, путник, повезло тебе! Займёшь их место. Есть где спать тебе.

Ситрик пожал плечами, тихо поблагодарил и отправил последний кусок хлеба в рот. За его спиной раздался шумный вздох. Ситрик, вздрогнув, обернулся. На него, выпучив свои странные глаза, смотрела голодная коза. Она ткнулась носом в плечо Ситрика и потянула зубами за краешек худа, так что нож на миг показался из-под одежды. Нидхи рассмеялся, а Ракель, напротив, замолчала, сверкнув глазами, и подалась вперёд.

– Уйди от меня, – шикнул Ситрик на козу, поймал её за рог и отвёл головой в сторону. Коза заупрямилась и, извернувшись, больно укусила его за руку. – Ай!

Нидхи вовсю залился смехом. Его жена снова закрыла рот ладонью, мелко и дробно захохотав. Ситрик вспыхнул, залился краской и, встретившись взглядом с Ракель, злобно скрипнул зубами.

– Ой, уморила, рогатая! – смахнув с глаза накатившую слезу, воскликнул Нидхи.

Ракель шикнула на дочь, чтобы та привязала козу, и девочка, поманив её сухарём, скорей засеменила к дальнему углу жилища. Сама хозяйка поплотней закуталась в своё тряпьё, привалилась к стене, оставаясь при этом какой-то неестественно прямой и высокой.