В десяти — пятнадцати минутах от города спряталась крохотная полянка, над которой кроны чуть расходились и этот чудесный уголок утопал в лунном свете. Мне казалось, что сам Бог заглядывает сюда одним глазком, чтобы коснуться душ своих детей. Сердце ненадолго переставало ныть, стоило забраться на самый верх и оказаться под самыми звездами. Чувствовала себя сумасшедшей, но там мне казалось, что я ближе к Кастору. Как же так? Мысли о нем приносили с собой боль, но так же трепет, волнение и тихий, будто боявшийся даже голову высунуть, восторг. Порой я плакала, изливая луне свою тоску по прекрасному человеку, который не мог подарить мне свое сердце. Я обманывала себя, что только луна знает, как мне больно и одиноко, а заэронцы почтительно позволяли мне это.

Еще несколько раз я видела в глазах синее пламя, но оно больше не тревожило меня, не пугало. Аутон предположил, что это похоже на послание от брата.

— А почему в виде его кошмаров, — спросила я у него.

— А почему ты решила, что это кошмар? — вопросом на вопрос ответил Аутон.

— Ну, он просыпался по ночам и постоянно твердил о синем огне, — прозвучало неуверенно. — Говоря о нем, Тойтон шел к воде, а это опасно в наше время, вы же знаете. Договор с неротами был нарушен и…

— Хоть раз вода причинила ему вред? — спросил Аутон, разворачиваясь ко мне и откладывая травы, что связывал в пучок.

— Нет…, - растерялась я. — Даже напротив…, однажды его спасла девушка, она сказала, что мой брат особенный.

— А ты не думала, что это может быть не проклятьем, а даром?

— Даром? Ну, уж нет! Что это за дар такой, который приносит страдания?

— А кто страдал? Твой брат или же все — таки ты?

Мне даже пришлось присесть, ноги подкосились. Я никогда не смотрела на это под таким углом. А что если Аутон дело говорит? Что если я напортачила еще больше, чем думала?

— Ты не могла знать, — попытался успокоить меня заэронец, но я зыркнула на него и он примирительно поднял руки. Я понимала, что ему тяжело не читать то, о чем я думаю, но все же это раздражало. Мужчина склонился ко мне, опершись о деревянную стойку. — А ты знаешь, что синий огонь принадлежит неротам?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я не знала об этом, поскольку не имела с людьми воды никаких дел. Абсурдно звучит: огонь у народа, который живет в воде.

— Возможно, и абсурдно, но их пламя ничуть не безопаснее, чем обычное, — пояснил Аутон, и на этот раз я не стала кукситься, ведь так ему было удобнее и быстрее. — Они рождают огонь в ладонях и сначала он синий, и расползается по земле синим, но вот спустя некоторое время становится привычным нашему глазу — желтым. Однако самую большую разрушительную силу приносит все же изначальный цвет. Синее пламя уничтожает мгновенно.

— Но почему мой брат мог вообще видеть этот синий огонь? Почему именно его? Он видел его повсюду. Могло это быть каким-то пророчеством? — Этот вопрос я вынашивала долгие годы и не решалась задать даже самой себе. Мария говорила о безумцах, которые предзнаменовали разрушения и смерть.

— Кто знает, Кассия? Вполне может быть, но вопрос в том, что принесет с собой синее пламя? Гибель или спасение?

С тех пор я часто думала об этом. Внутри нарастала тревога, какое-то неясное беспокойство, словно скрежет на душе, намекающий, что что-то грядёт.

В остальном, моя жизнь в Заэроне стала настоящим подарком. Не было в Застывших землях места лучше, для того, чтобы зализывать раны. Я полюбила эту сказочную, хоть и на первый взгляд мрачную, зелень. Этот стойкий аромат цветов и трав, эту сумрачность и вечное полнолуние. Мне пришлась по душе и работа. Собирать травы, готовить лекарства, и общаться с покупателями было не в тягость, наоборот, в удовольствие. Здесь меня никто не шпынял, не тискал и не обижал гнусным словом. Малия очень трепетно относилась к моей первоначальной угрюмости, от которой избавиться оказалось довольно непросто. Я боялась снова открываться, доверять кому-то. Все же Гай и Стю оставили свой след. О них я тоже сожалела. До своего предательства они казались прекрасными друзьями, именно об этом периоде я тосковала.

Женщина терпеливо ждала первой моей улыбки, а потом и первого смеха. Она оберегала меня и покровительствовала, словно все время, защищая от чего-то. Никогда не говорила о Касторе, но порой ее глаза открывали мне все, что таила душа.

За полгода я выучила каждую улочку, каждый дом и познакомилась с огромным количеством жителей. Заэронцы активно использовали травы, да и другие народы часто приходили сюда за ними. Мне удалось скопить приличную сумму, но до покупки дома, конечно, было еще далеко. Я подумывала о том, чтобы забрать Тойтона именно в Лунный город, и Аутон предлагал еще одну комнату, но мне хотелось иметь собственный дом. Я думала о том, что как только смогу купить его, то тут же отправлюсь за братом, чтобы можно было сказать, что я забираю его домой. Отчего-то пользоваться бесконечной милостью моих добрых друзей еще и в этом вопросе мне казалось наглостью. Мало того, что я бесплатно занимала комнату, которая предназначена для съема, так еще и вторую у них отнять? Нет уж. Аутон периодически приносил вести о том, что с Тоем все в порядке, не знаю, откуда он их брал, но это успокаивало мою растрепанную совесть.

— Ты снова уснула на ходу? — усмехнулся Таш и пихнул меня плечом.

Этот улыбчивый парень часто бесил и доводил до белого каления, но я смело могла назвать его другом. Высокий, мужественный, хорошо сложенный, с длинными всегда теплыми пальцами, короткими светлыми волосами и бледно-карими глазами. Таш считался в Заэроне писаным красавцем и девушки не давали ему прохода, но мне нравилось, что это никак не повлияло на его самомнение. Он был остр на язык и прямо говорил, что думает. Это-то и подкупило меня, когда мы познакомились. Но не все было просто. Два, а может и все три месяца Таш аккуратно подбирался ко мне, методично растаптывая все мои сомнения. Теперь я знаю, что могу доверять ему во всем, потому как более открытого в своих суждениях человека трудно найти.

— Нет, я думала о Тое, — ответила я и коснулась рукой ствола могучего дерева. Мне нравилось ощущать под пальцами твердую кору. Иногда казалось, что я могу впитать в себя немного силы, которую так долго накапливал в себе этот дремучий лес.

— Знаю, но ведь буквально на днях, Малия сказала, что у него все хорошо, разве не так?

— Таш! — возмутилась я и резко остановилась. — Сколько раз я просила тебя не копаться в моей голове?! Ты единственный, кто делает это так беспардонно.

— Это весело, — усмехнулся парень.

— Ты нарушаешь мое личное пространство!

Таш прыснул в кулак. Его всегда забавляли подобные разговоры, а я всегда задавалась вопросом, почему все еще терплю его рядом с собой.

— Личное пространство? — продолжил усмехаться он. — Милая моя Кассия, — парень закинул руку на мое плечо и медленно продолжил путь, увлекая меня за собой, — в этом городе для тебя не существует такого понятия. Все! Повторю, ВСЕ до единого в этом месте знают, о том, что творится в твоей голове.

— Возможно, — фыркнула я и сбросила его руку. — Но они не используют это, не выворачивают наружу и уж точно не высмеивают!

— Ты прекрасно знаешь, что я никогда не стал бы смеяться над твоими переживаниями, — Таш вмиг стал серьезным. — Я могу немного подзадоривать тебя, но это только если голова твоя забита глупостями, похожими на те, что я услышал три дня назад. Ты сравнивала свои волосы и губы с волосами и губами Дании!

— Черт, Таш! — я закрыла лицо ладонью.

— А что? — изобразил возмущение он. — Ты думала об этом полчаса! Полчаса, Кассия! Я чуть не спятил! И почему ее волосы так переливаются в лунном свете, а мои нет? Почему губы ее кажутся такими чувственными? Фу!

— Мог бы не слушать! — в такие моменты я готова была его убить. — Ты же понимаешь, что человек не способен контролировать что-то подобное и даже спустя полгода я все равно забываю, что мне постоянно необходимо сдерживать свои мысли!

— Тебя Малия обучает, я постоянно копошусь в твоем сознании, чтобы не забывала, что я все слышу, — Таш многозначительно приподнял брови.

— Ах, вот оно что! Значит, ты так бесцеремонно суешь свой нос в мою голову для того, чтобы я научилась скрывать от заэронцев свои мысли? — я развернулась к нему и сложила руки на груди. — Серьезно?

— Конечно! — он попытался сделать серьезное лицо, что вызвало смех у нас обоих.

Меня поражало, как быстро улетучивались мои злость и недовольство, стоило ему сделать забавную мину. И Таш был прав, я точно знала, что он никогда не сделает мне больно моими же мыслями.

— И, кстати, — сказал он, снова обнимая меня за плечи, — ты терпишь меня рядом с собой, потому что я невероятно обаятельный, добрый и веселый.

Я закатила глаза и рассмеялась. Он прав, черт возьми. С ним легко было смеяться, легко говорить, легко даже молчать. Очень терпеливо и очень старательно он завоевывал мое доверие, и каждый день доказывал свою преданность. Таш снова легонько пихнул меня в плечо и довольно подмигнул.

Этим вечером он вытащил меня на встречу с друзьями. Они собирались под старым, глубоко склонившимся дубом, пили красное пиво, делились новостями и много смеялись. Меня здесь хорошо принимали, всегда радовались моей компании и так же, как и взрослое поколение, уважали мои секреты.