Вылезти из окна было не очень трудно. Пару раз я уже это делала. Толстый плющ, разросшийся по стене, прекрасно помог. Я бросила последний взгляд на свою милую комнату и на лица хозяев, а потом спустилась на землю, глотая слезы.

До своей поляны я добралась с полным беспорядком в голове. Аутон сказал идти в Брамен, а это не шутки. Столица Валеста как — никак. Хотя кому я там нужна сейчас? Я нервно вытаптывала мох на поляне, совершенно не представляя, как доберусь до Брамена в одиночку. С тех пор как я вышла из Форалла, со мной все время кто-то был.

Сначала Кастор, что-то кольнуло в груди, когда его имя пронеслось сквозь мысли, потом Гай и Стю. Какими бы они ни были, с ними было весело и не так одиноко.

— Ты ведь не думала, что я оставлю тебя одну? — бодрый голос Таша, выдернул меня из тревожных размышлений. Парень вышел из-за деревьев с сумкой через плечо и с собственным луком. — Малия не смогла проститься еще раз, и передала тебе еду и еще что-то, я не заглядывал, со мной.

— Ты что, со мной пойдешь? — не до конца понимая, что все это означает, спросила я.

— Конечно! — воскликнул Таш. — Весь Лунный город уже гудит о ваших ночных гостях и о том, что они ищут. Я решил, что отпустить тебя одну, это как выпустить несмышленого птенца из гнезда, прежде чем его крылья достаточно окрепнут.

Самодовольное лицо и округлившаяся от гордости грудь, заставили меня улыбнуться. За своей мнимой самоуверенностью, Таш скрывал человечность и желание быть мне полезным. Я чувствовала это, но усиленно запрещала себе мыслить об этом в его присутствии.

— Спасибо, — абсолютно искренне сказала я другу и не без сожаления последовала за ним через лес.

Глава одиннадцатая

Заэрон остался позади несколько дней назад, и признаться, я уже тосковала по его безмятежной зелени. Голова немного кружилась от того, что воздух изменился, стоило покинуть сомкнутые густые кроны. С тех пор, как мы с другом вышли за пределы Лунного города, напряжение и какая-то внутренняя натянутость не покидали меня. Мне казалось, что мышцы горят, звенят и зудят от нетерпения. Одна единственная мысль прочно застряла в голове — только бы успеть. Что нужно Фениксу от моего брата? Почему именно он? Что с того, что Той родился во дворце в ночь убийства Фендрика и его семьи? Эта мысль и вопросы, гудящие, как поток, несущийся с гор, гнали меня вперед. Ташу стоило немалых усилий заставить меня остановиться на обед или сон.

— Это с самого начала было паршивой идеей, — зачастую говорила я, чем наверняка давно набила другу оскомину.

Однако Таш терпеливо переубеждал меня, снова и снова повторяя одно и то же. Надо отдать ему должное, поскольку помимо того, что я произносила вслух, ему приходилось слышать все эти стенания и в моей голове. Я бы давно чокнулась, а он нет, даже виду не подавал. Лишь однажды едва-едва не вышел из себя, стоило мне упомянуть Кастора и то, что он был против того, чтобы я отдавала брата. Таш вообще всегда хмурился и замыкался, если в мои мысли пробирался человек, разбивший мое сердце.

К реке мы вышли в незнакомом мне месте. Да и, слава богу, что не там, где висела вниз головой. От воспоминаний о Гае и Стю сердце сжалось. Как долго мне еще будет больно?

— Предательство не так легко забыть, Кассия, — уж как-то очень серьезно сказал Таш.

Несмотря на то, что меня ужасно бесило то, что он может без разрешения вторгаться в мои тайны, я старалась смириться с этим. Таша уже не изменить, извилины в голове не развернуть. Он не считал, что у нас должны быть секреты и не боялся меня смутить, разозлить или обидеть. Высказывался открыто, без примеси лести, не говорил того, что я хочу услышать, лишь то, что на самом деле думает. Это раздражало, но и невероятно радовало.

Я не стала отвечать. Что тут скажешь? Мы спустились немного вниз по течению, и нашли сужающийся участок, где река чуть замедлялась на повороте. Таш сделал прекрасный выстрел в дерево на другом берегу, стрелой с привязанной к ней веревкой. Он привязал другой ее конец к стволу у себя за спиной и проверил на прочность. Надо отметить, что стрелком он был отменным. Я подвесила на веревку наши вещи, чтобы они остались сухими, и направилась в реку, вслед за Ташем. Течение было сильным, но недостаточным, чтобы сбить с ног. Переправлялись мы медленно и осторожно, аккуратно перемещая сумки по натянутой веревке.

Холодная вода пробирала до костей, сводила мышцы и замораживала внутренности.

— Чем опасны хэтемские шептуны? — спросила я Таша, чтобы отвлечься.

— Голосом, — аккуратно переступая с одного подводного камня на другой, чтобы не оступиться, сказал мой друг. — Если они его повысят, будет плохо, а вот если вздумают кричать, то смерти не избежать.

Таш уже выбрался на берег и сбросил свой лук на землю, чтобы он просох. Взялся за вещи, подтянул к себе, отвязал и срезал веревку. Я медленно подбиралась к нему.

— Вообще шептуны довольно неприятный народ, грубоватый даже, но это от того, что люди их не любят, — продолжил друг, протягивая мне руку. — Я бы, наверное, тоже был все время сердит, если бы от меня шарахались.

— Я не стала грубой, несмотря на то, что в Форалле нас с братом сторонились, — заметила я, оказавшись на суше.

— Ты не можешь убить интонацией, — пожал плечами Таш. — Говорят, Тавос ценит это их свойство и часто насильно уводит шептунов в Валест еще детьми.

— Это как? — удивилась я.

— Ну, стоит одному из них зажать рот или, скажем, завязать тряпкой, и он уже не опасен. А потом дело за малым, — ответил он, доставая из сумки сухую одежду. — Этим детям ломают волю, переделывают, перевоспитывают, наверное, можно сказать, дрессируют подобно пумам, чтобы они служили королю.

— Я никогда прежде не слышала об этом, — оторопев от ужаса, прошептала я.

— Ну, ты сама знаешь, что Форалл отстранен от внешнего мира и даже если какие-то слухи и доходили до его жителей, они не из тех, кто делится этим на вечерних посиделках.

Таш осмотрелся вокруг, бросил сумку на землю и пошел переодеваться. Я сделала то же самое. Среди моей одежды больше не было платьев. Как только Аутон выплатил мне первые деньги, я купила очень удобную одежду слышащих. Они носили мягкие кожаные сапоги на шнуровке, обтягивающие бедра брюки из тянущейся плотной ткани с широким поясом, бежевые или разнообразных оттенков зеленого рубашки на завязках, плотные куртки с чуть зауженными рукавами и иногда плащи. Девушки порою надевали корсеты на шнуровке прямо на рубашку, но для меня это часть гардероба была неудобна. Стоило вскинуть руки для выстрела, как становилось тяжело дышать. Я развесила мокрую одежду и достала наш обед.

Половина пути пройдена. Еще немного и начнут вырисовываться очертания красных хэтемских гор. Они не такие высокие, как в Кавенторне и не такие скалистые. Красными их называют от того, что подножия их и некоторые склоны покрыты фивией, это полупрозрачное травянистое растение, которое способно впитывать в себя окружающие цвета. Говорят, что на рассвете и закате они окрашивают горы во все оттенки красного. Это и жутко и прекрасно. Еще немного и мне удастся самой увидеть это поистине волшебное зрелище. Мы с Ташем решили зайти в один из горных городов, чтобы пополнить запасы и нормально выспаться.

— Здесь неподалеку есть озеро, — выходя из-за деревьев, сказал мой друг. Он поднял голову к солнцу и подставил лицо его лучам. — Погода хорошая, можешь искупаться.

Я вскинула брови, намекая на то, что только что вылезла из воды.

— Ну, это другое, — отмахнулся Таш. — Я имел в виду нормально помыться, с головой, а не намокнуть по пояс. Еще немного и твои волосы будут блестеть от грязи, как у Дании. Хотя, — он задумчиво постучал пальцем по губам и усмехнулся, — именно этого ты и хотела.

Я недолго думала, прежде чем швырнуть в его самодовольное лицо свою куртку. Не знаю, о чем он там думал в этот момент, но мои мысли не услышал, и увернуться не успел. Громкий шлепок возвестил о том, что столкновение было не из приятных. Мы оба засмеялись.

Смех смехом, а предложение показалось мне довольно привлекательным. Таш указал куда идти, а сам распластался на земле, наслаждаясь погожим днем. Озеро оказалось милым, пусть небольшим, но очень живописным. Окруженное сочной травой, среди которой от легкого ветра колыхались цветы. Тишина умиротворяла, лишь редкое стрекотание насекомых и взмах крыльев лесных птиц. Реку отсюда слышно не было.

Уже сняв верхнюю одежду и занеся ногу над водой, я застыла, вспомнив о предостережениях. Сердце гулко бухнуло, в животе пробежала волна страха. Вода опасна в это смутное время. Купаться резко расхотелось, но я заставила себя вспомнить о благоразумии. Нероты живут в море, там, где для них есть свобода передвижения. Я тряхнула головой и, преодолевая волнение, начала погружаться. Вода заботливо окутывала своим теплом. Окончательно отбросив все сомнения, я позволила себе расслабиться и полностью погрузиться в блаженный омут. Сквозь толщу воды ничего не было видно, да я и не пыталась рассматривать. Всплывала на поверхность, делала вдох и снова ныряла.

Наслаждалась я ровно до тех пор, пока яркая синяя вспышка не привлекла мое внимание. Это что? Снова вести от Тоя? Я зажмурилась и когда открыла глаза, огонь уже исчез. Это показалось мне странным, так быстро из моих глаз он еще никогда не уходил. Новая вспышка, уже гораздо ближе, заставила меня вздрогнуть и понять, что она не из моей головы, она поднимается со дна. Какое-то звенящее оцепенение мешало двигаться. Я словно вмерзла в это озеро, не в силах отвести глаз от приближающегося пламени. А вы когда-нибудь видели ярко синий огонь прямо в воде? Я забыла о том, что нужно дышать и насыщать свой организм кислородом, это будто ушло на второй план. Только пламя, только рука держащая его. Из мглы, озаренное всполохами, показалось мужественное лицо с огромными глазами без век. Нерот! Поднимаясь ко мне, он слегка повернул голову, и я словно очнулась. Так быстро я еще никогда не работала руками. Первое что я сделала, оказавшись на поверхности, это издала истошный вопль, пронесшийся по округе. Даже рот не успела закрыть, как пламя обожгло ногу, и нерот потащил меня ко дну. Вода попала в горло, я начала захлебываться, усиленно дрыгая ногами и руками. Изо всех сил я пыталась отбиться от крепкого захвата, но мне не удавалось. В голове появился гул, легкие распирало от желания вдохнуть. Паника завладела мной полностью.