Слова были сказаны холодно, но с абсолютной уверенностью. Мне не хотелось становиться его врагом. Не хотелось служить темному богу. Я всегда молилась, чтобы у меня были еда, тепло и любовь. Я же не носитель зла. К тому же Эше сказал, что увидел Утреннюю звезду, а не Кровавую, когда мы держались за руки. Так почему же Кева говорит иное?

– Кева. – Я могла лишь всхлипнуть и стряхнуть слезы веками. – Я не хочу с тобой сражаться. Я хочу сражаться с Зедрой. Это она служит злу!

Кева повернулся спиной.

– Зедра… Она носит маску, а я должен носить все маски. Понимаешь, к чему я клоню?

– Ты собираешься ее убить? – с надеждой спросила я.

– Потом, когда я убью ее, то вернусь сюда, и, если ты не выколешь себе этот глаз, убью тебя.

Я охнула, едва сдерживая слезы.

– Значит. Мне нужно просто выколоть его? Да? И это… вернет меня на истинный путь?

– Надеюсь. Потому что мне не хочется делать тебе больно. Ты напоминаешь мне о дочери. У нее тоже было полно честолюбивых планов. Я не стану тебе в этом мешать… маги не должны вмешиваться в борьбу за власть, потому что всякий раз, когда они это делают, притягивают нечто другое. Но не рассчитывай, что тьма принесет тебе победу… с этого все и начнется. Уж поверь любителю гашиша. Первые несколько раз ты считаешь, что он приносит тебе пользу. Улучшает самочувствие. Но в итоге это ты будешь ему служить, с пустотой внутри.

Какая странная аналогия. Но мудрая.

– Я не хочу служить злу. Я латианка. – Всего несколько минут назад в разговоре с Пашангом я говорила совсем другое. Так где же правда? – Но… если бы не эти силы, он был бы мертв.

Я посмотрела на Эше, который по-прежнему храпел. Он спал так спокойно, так глубоко, что я даже ему завидовала.

– Как я и сказал, я убью Зедру, а когда вернусь.

– Я знаю, что ты сказал. – Я погрозила ему кулаком: – Я… я тебя не боюсь. И Зедру не боюсь. Я ничего не боюсь! И буду делать то, что считаю нужным!

Кева хмыкнул и показал на дыру в потолке юрты:

– Бесстрашие – удел глупцов.

И вышел.

Что было там, в небе, настолько пугающее? Если я хотела стать такой храброй, как пыталась изобразить, если хотела возглавить атаку, то должна это увидеть. Я сдвинула повязку на щеку и посмотрела наверх… Звезд не было. Как и неба. Что-то огромное перекрыло поле зрения.

Я вышла из юрты, не сводя взгляда с неба. От увиденного у меня отвисла челюсть: в облаках высились три головы размером с город. У каждой было по шесть глаз, похожих на солнечные диски, а крылья чудовища были покрыты белым оперением. Но, в отличие от птицы, ему не надо было махать крыльями для полета, оно парило, скользило по облакам. Я бы назвала его драконом, но по его коже вились змеи. А может, змеи и были его кожей – они не переставали извиваться, скручиваться и струиться по телу и трем шеям.