Я питал свои мышцы магией, чувствуя, как моя саморазрушительная сущность с безумным возбуждением выплескивается наружу. Изо рта вырывался истерический смех. Ковер из плоти был липким и скользким, а воздух жарким от тепла тела и вонял кровью, потом и рвотой. Ветер со свистом выходил из разорванных трубок, пронизывающих плоть твари.

Титан пытался освободиться, но Магаш-Мора была беспощадна. В нескольких шагах от нас рухнул острый кусок металла размером с лошадь, забрызгав кровью и какой-то липкой желеобразной массой.

Огромная рана в боку чудовища начала затягиваться, и вытянулись щупальца, чтобы впитать обратно кусок, по которому мы бежали. В этом случае тварь сожрала бы и нас, ободрав мясо с костей. В сторону санкторов пополз розовый червь, жирный и потный, как толстяк, но тут же скорчился в судорогах. Я почувствовал, как умирает Дар. Червь рухнул. В ответ на угрозу Магаш-Мора спрятала большую часть Одаренных вглубь тела.

– Налево! – скомандовал я, отследив источник своей боли.

Мы достигли отсеченного куска плоти и остановились. Земля под ногами пульсировала – тварь пыталась присоединить оторванное обратно, оживить его. Ощутив, как мой Дар потихоньку притягивается к твари, я проклял свои стертые подметки. Надо было спешить. Санкторы могли отключить разум Одаренных, если находились достаточно близко, но больше ни на что не способны.

Из дыр в растерзанном лице Похоти вырвалось пламя. Плоть пузырилась и шипела, но все равно обхватила левую руку титана. И оторвала ее с металлическим скрежетом.

Рог титана протрубил в последний раз и взорвался. Голова Похоти взлетела в небо, оставляя за собой черный дым. А тело с визгом рухнуло. В ранах вспыхивали и трещали молнии.

Ослепительный свет и оглушительный грохот…

Испепеляющий жар…

Я врезался в воздушную стену…

* * *

Я лежал лицом на чем-то теплом, влажном и пульсирующем, и оно высасывало из меня магию. Я с трудом поднялся на ноги. Мне повезло упасть на ту часть, которая почти утратила связь с основным телом. Через несколько секунд яркие пятна света перед глазами померкли и вернулся слух. Смахнув кровь и слезы, я увидел картину полного опустошения.

На том месте, где сражался титан, теперь дымился кратер. Искореженные фрагменты боевой машины прочертили разрушительные борозды по городу. Магаш-Мора тоже лишилась порядочных кусков, а в брюхе зияла дыра, откуда извергали жидкость тысячи болтающихся трубок, внутренние органы вываливались и сползали вниз по дымящимся холмам отбросов. Тварь в смятении дрожала и выла, пульсируя от такой сильной боли, что у меня заслезились глаза. Я крепко сжал Расчленитель и положился на гневный клинок.