Поверхность под ногами кренилась и проваливалась, но, увидев впереди шатающихся Мартена и Бреду, я бросился вслед за ними в открывшуюся пещеру. Отступать было поздно. Если и существовал шанс спасти Сетарис, то сейчас или никогда.

Впервые за несколько десятилетий я по-настоящему помолился своему богу-покровителю, единственному, кому, возможно, есть дело до изгоя вроде меня: «Натэр, Похититель жизни, не знаю, слышишь ли ты меня, но если вдруг слышишь, твоя помощь была бы очень кстати. Чарра нуждается в исцелении, а я… мне нужно чудо». Он не ответил.

Стена дрожала от биения сердец. Меня омывало бормотание неисчислимых разрозненных мыслей, подтачивая песчаный замок моего рассудка. Они уже не были людьми – лишь использованные с гнусными целями неразумные останки, но время от времени я чувствовал вспышки осознанного ужаса и отчаяния.

Мерзкая тварь почуяла меня и очнулась после судороги агонии, из ее внутренностей начали прорастать глаза и конечности. Гнойники увеличивались и лопались, порождая устремляющиеся ко мне когтистые лапы. Санкторы ни за что не успеют добраться до сердца, если тварь их заметит, поэтому я должен был отвлечь все внимание на себя.

По лицу градом катился пот, я раскрыл потрепанный Дар как можно шире, втягивая максимальное количество магии, сколько возможно, не поддаваясь Червю. Даже без прикосновения к плоти часть магии из меня высосали.

Магаш-Мора была устроена просто, и в ее разум проникнуть оказалось легче, чем в разум еще живого человека. Жалкие остатки не обладали стенами воли и самосознания, противостоящими ментальному вторжению. Я послал импульс гнева, чтобы привлечь внимание многочисленных сросшихся разумов.

– Сюда, вонючая туша!

Приманка отлично сработала. Всего через десяток шагов мои ноги начало засасывать. Я с трудом шел по мясистому желе, а еще через несколько шагов кто-то снизу схватил меня за ногу и потянул Дар. Я закричал.

В нахлынувшем ужасе я попытался вырваться с помощью Расчленителя, как было с тварью поменьше. Но, стоило плоти расступиться, как она тут же потекла обратно, и мне пришло в голову, что это куда более мощное чудовище могло разрушить чары Расчленителя, однако связанный с духом клинок держался крепко.

Гибкая женская рука со слишком многочисленными пальцами впилась зазубренными ногтями мне в ногу. Резким взмахом клинка я оставил от руки лишь дергающийся обрубок. Из ожившей земли поднялся кошмар зубов и скрежещущих челюстей. Я увернулся, едва успев спасти лицо. Вокруг меня обвились щупальца, готовясь к новой атаке. Я был уже, считай, покойником. Тварь бросилась на меня, разверзнув пасть.