А однажды утром он не открыл глаза. Какими бы легендарными ни были все члены нашей семьи, он оставил самое большое наследие. В конце концов, именно он сделал нас теми, кто мы есть. И по-своему любил нас. Именно его любовь научила нас любить. Научила быть семьей, даже если нас не связывали ни кровные, ни родственные узы. Если я и мог что-то передать Мелоди, то хотел бы именно это, чтобы пламя, зажженное бабой Тенгисом, никогда не угасло.

Лат мы принадлежим, и к ней мы возвращаемся.

Мы похоронили его в саду большого дома, где он вырастил Лунару и меня. Затем написали Мелоди, чтобы ей не пришлось узнавать ужасные новости в день возвращения домой, когда бы он ни настал.

Баба всегда ругал меня за то, что я так много читаю, но ничего не пишу. А я каждый раз говорил, что возьмусь за перо, только когда как следует соберусь с мыслями. Но они, похоже, никак не желали собираться в одном месте, ни тогда, ни тем более сейчас. Ураган в моем разуме швырял по разоренной местности деревья, дома и даже дворцы.

Возможно, именно стыд заставил меня наконец испачкать чернилами страницу. Я назвался Мирным человеком и сочинил несколько стихов. Целый день ушел на то, чтобы заполнить полстраницы строками, напоминавшими Таки, но с привкусом современного Сирма.

Я показал их Лунаре, молясь, чтобы она не расхохоталась.

– Они прекрасны, – сказала она. – Он бы очень тобой гордился.

– Он назвал бы меня дураком набитым.

Лунара усмехнулась:

– И гордился бы тобой при этом.

Новости приходили, но не с запада. Внезапно люди стали с тревогой смотреть на восток.

Аланийского шаха Мансура сверг племянник – развратник и пьяница по имени Кярс. Перекрыв канал Вахи, мы сделали Аланью беднее. Она больше не могла получать прибыль от морских торговых путей с востока на запад, и шах Кярс пообещал все вернуть.

Он запретил сирмянским паломникам посещать Святую Зелтурию. А затем отправил армию гулямов к Лискару и осадил его.

В обмен на мир с Аланьей шах Селим снял блокаду канала Вахи. Это позволило Компании перевести дух, и она тут же отправила наемников и пиратов в атаку на осаждающих Гиперион. Ее галеоны даже прорвали блокаду гавани Гипериона и пополнили городские запасы зерна, оружия и боеприпасов.

С приближением зимы столь серьезная неудача сулила гибель мечте шаха Селима подчинить Крестес нашему владычеству. Но если осада продлится всю зиму, то и тем, кто находится в городе, придется несладко. Поэтому начались мирные переговоры.

По иронии судьбы именно на этом поле боя Селим оказался самым проницательным. Уже много лун его бомбарды и воины терроризировали город, и мало кто мог усомниться в том, что он настроен серьезно. И он не уступил в одном: династия Сатурнусов должна вернуться на трон.