– Да будет так.

Еще одна проблема, которую придется решать банкирам дома Сетов.

– Конечно, – ответил я. – Все мы служим Архангелу. И даже грешники стараются, уверяю тебя. Я буду счастлив оплатить из собственного кармана ремонт всех четырех крепостей.

Похоже, мы с Гонсало ведем одну и ту же игру – завоевываем авторитет среди разобщенных сил. На моей стороне деньги, а на его – священные гимны. Но я тоже был когда-то священником. И если понадобится, могу провозглашать гимны не хуже него.

Тогда я понял, что должен избавиться от Гонсало, не важно, изгнание это будет или убийство. Рано или поздно он подорвет мои планы гораздо серьезнее, чем Ана. Он слишком хорошо меня знает и поэтому имеет больше шансов преуспеть.

Поскольку ситуация разрешилась – по крайней мере на время, – толпа разошлась, и мы остались вдвоем в тени красной башни.

Гонсало потер кончик острого носа.

– В чем дело, Васко? Ты же не испугался нескольких рыцарей-этосиан. А знаешь, несмотря на все свои разглагольствования об «Ангельской песни», наш друг Иоматиос даже читать не умеет. Его отец – барон в Лемносе. Хоть избей его до синевы, не отличит одну букву от другой.

– Мы только пришли сюда. Откуда ты так много о нем знаешь?

– Такова моя задача – знать. Наблюдать. И видеть причины за причинами. Когда-то это была и твоя задача. – Его лицо тронула слабая ухмылка. – Ради уважения к бывшему брату по Инквизиции скажу сразу – я намерен допросить твоих людей. Рутинная процедура.

Он и впрямь напрашивается на убийство? Я ответил самой беззаботной улыбкой:

– Гонсало… Ты же не собираешься устраивать вокруг меня эти пляски? Для твоего же блага – не стоит.

– Ты сказал, что выполняешь работу Архангела. Разумеется, скрывать тебе нечего. – Он смотрел на меня, даже не моргая. – Слушай, мне совершенно без разницы, кто водит блудниц. Мне все равно, пусть даже если солдаты спят со своими сестрами или с братьями по оружию. Я ищу следы лишь двух видов зла. – Он поднял палец. – Колдунов. – А теперь поднял второй. – И Странников.

Очевидно, он знал, что в Гиперионе меня обвинили в колдовстве. Вероятно, до него также дошли слухи об Ионе, пишущем кровью. А возможно, он как-то пронюхал, что мы Странники. Если он решится и соберет доказательства, то восстановит против меня не только рыцарей-этосиан, но и имперский легион.

– Я запрещаю, – возразил я. – Это солдаты Компании Восточных островов. Они не подчиняются твоим законам.

– Если ты забыл, я и сам саргосец. Но мы на крестейской земле. Разве все не должны подчиняться законам страны?

– Мы не ведем так дела. Думаешь, когда мы идем на восток, то позволяем селукским шахам быть нашими судьями? – Я ткнул себя в грудь. – Единственный, кто может судить или допрашивать моих людей, – это я.