– Думаешь, я этого не понимаю, Малак? А вернее, Михей.

– Мы уже это обсуждали. В нелепых слухах нет ни слова правды.

Крум поднялся во всей своей наготе, с точеного тела капала горячая вода.

– Давай прекратим прятаться друг от друга. Казнили не Михея, это уже признали в Гиперионе.

Ради Мары и Принципа мне не следовало признаваться.

– Это все же не значит, что я Михей.

– Может быть, и так. Михей был истинно верующим. А каков ты – я толком не знаю. У истинно верующих есть убеждения, о которых прочие представления не имеют. Золото, женщины, вино… и даже любовь – вот к чему стремятся обычные люди. Но что все это в сравнении с богоизбранностью? – Крум ухмыльнулся, напомнив свое древесное знамя. – Знаешь, что сказал мне бог, Малак?

Я покачал головой.

– Саклас велел мне ехать в Мертвый лес. И найти там его. Искать исполнения моих желаний под его благословленными манной ветвями. Разве стал бы я объединять пять племен для какой-нибудь другой цели?

– Почему Мертвый лес?

– А почему Костана? Почему ты все бросил ради нее?

Я не знал, что ответить. Может, я был одержим или обезумел. Или просто был одинок.

– Это была шутка, – сказал я. – Хорошая шутка.

– А твой сон от манны тоже был шуткой?

– Нет. Он был реальностью. Он был правдой.

Крум завернулся в расшитый листьями халат.

– Не все боги – шуты. Саклас призвал верных ему в Мертвый лес, и мы откликнулись. Так я и сказал Иону, прежде чем отослать его.

Он прошел мимо меня к двери, где ждали Мара и Принцип. Я почувствовал исходящий от него странный запах затхлости – возможно, от древесного корня в воде.

– Но Ион еще здесь, – сказал я. – Он шпионил за нами с помощью парящего глаза.

Обернувшись, Крум взглянул на меня: