Принцип кивнул и улегся в постель.

А я вышел.

Коридор освещался восковыми свечами, в основном почти полностью догоревшими. Между стенами носился сквозняк. Мирный человек часто не спал ночью. Он шел в свой кабинет, ставил кофейник на горячий песок и царапал стихи, попивая кофе.

Только это было не здесь. Даже не в этом мире.

Крестейские рабы, занятые ночной работой на кухне, помогли мне найти начатый бочонок древесного пива и зачерпнуть оттуда полную кружку. Я дал каждому несколько серебряных монет, сожалея о том, что не могу дать большего. Душу раздирало желание снова стать Михеем Железным, чтобы освободить их.

Но я был только его призраком.

Я пошел на балкон, обращенный на западные горы. Дым из множества труб струился над раскинувшимся внизу городом. На небе беспокойно мерцали звезды, словно подражая моему сердцу.

Я уже прикончил полкружки пива, когда послышались легкие шаги. Обернувшись, я увидел Мару, укутанную в шерсть и меха.

– Извини, – сказала она, – я заметила, что ты ушел и не возвращаешься.

– Там есть пиво.

– Мне, пожалуй, не стоит.

Я отпил еще глоток землистого пенистого напитка.

– Ты уверена? На юге такого не делают.

– Это место мне не особенно нравится.

– Слишком уж здесь холодно.

– И ночи кажутся бесконечными.

– И они тоже страшно холодные.

Мара рассмеялась:

– Нику нравился холод.

– Нику?