Это были буквы, только я не знал шифр. Зато Васко знал. Ион передавал ему все, используя пульсацию света.

Я рассказал о случившемся Круму и Маре, а потом пошел отдыхать. Орда Крума тем временем готовилась к переходу. Он, конечно, оставит здесь гарнизон, как всегда делал я. Но все остальные отправятся через гору Дамав на юг, в Семпурис.

В орде тысячи повозок, десятки тысяч человек и, возможно, сотни тысяч лошадей. Но я не был частью орды. Я не знал племен, из которых она состояла, и не понимал, что их держит вместе. Я не знал ни их тактики, ни уровня вооружения. У них было несколько бомбард, но, скорее всего, недостаточно, чтобы разрушить форты.

Главное – я не знал их целей. Крумом двигало непонятное для меня рвение. Но куда оно могло привести? Он собрался захватывать деревни Мертвого леса? Или поедет дальше на юг, к Тетису, чтобы подчинить себе весь Семпурис?

Это не моя война. Я даже не желал ей успеха. В этой жизни я был крестейцем точно так же, как сирмянином в той, что прожил прошлой ночью. Я не мог убивать своих и не стану способствовать Круму в порабощении моих соплеменников.

Все, чего я хотел, – спасти Ану из лап Васко, а потом отвести ее, Мару и Принципа в безопасное место. Это было моей единственной целью. Если война между Крумом и Васко станет завесой для моих действий – пусть так. Я использую ее, чтобы выиграть свою битву, – и только.

Среди этих древопоклонников я обрел нескольких друзей и не мог отрицать надежды на то, что они останутся живы. Когда-то я считал, что по вере человека можно судить, добрый он или злой и заслуживает ли любви. Но ни вера, ни флаг, ни кровь не важны. Добро в человеке определяется его личностью. Как иначе объяснить мою любовь к Тенгису, Лунаре и Мелоди? Что могло быть с ними общего у Михея Железного, кроме поля боя, залитого кровью?

И еще целой жизни.

Я проснулся в странный и темный час. Мирный человек называл его часом джинна. Я убрал ногу Принципа со своей и встал. Осторожно приоткрыл дверь комнаты, но она скрипнула.

– Железный. – Мальчик сел в кровати и потер глаза.

– Возвращайся ко сну.

– Мне снилась она…

– Вот и вернись к ней. Узнай новую мелодию. Утром ты сыграешь ее для меня.

– В этот раз она учила меня грустной песне.

– Грусть, веселье, горечь и сладость – каждой песне найдется свое время и место.

– Она сказала, что приходит время для этой.

Я смотрел через комнату на его сонные изумрудные глаза. Сын Кевы стал моим сыном. Я скорее умру, чем позволю ему грустить.

– Возвращайся ко сну и выучи песню повеселее. А потом, попозже, научишь меня.