На поляне, заросшей влажной травой по колено, мы врезались в его передние ряды – наши лучшие воины против его лучших – при свете нескольких факелов и усохшей луны. Я занял позицию на возвышенности вместе с Антонио, Аной и Алией и наблюдал, как наши опытные аркебузиры стреляют в такт единственному барабану. Они уничтожили большую часть передовой линии лучников Крума, и, пока те перезаряжали, наши копейщики поскакали вперед и вступили в схватку с всадниками рубади.

К этому моменту западный и восточный отряды тоже атаковали. Вскоре к ним присоединится и южный. Крум по глупости позволил отделить себя от основной массы войска и окружить. Рано или поздно кто-нибудь принесет мне его голову.

Усеяв поляну мертвыми лошадьми и рубади, мы поскакали вперед и схватились со второй линией Крума у вонючего болота. Здесь было зеленее, чем во всем остальном лесу. Слишком много зелени для зимы. Меж черных ив, покрытых жутким светящимся лишайником, висели узловатые лианы. Корни мангровых зарослей напоминали извивающиеся щупальца, а воздух отравляла вонь от гниющих листьев и плесени. Темная застойная вода даже не отражала жалкую луну, висевшую над нами, показывая вместо нее тусклый спиралевидный узор.

Я снова занял позицию на возвышенности, откуда мог следить за битвой при свете седельных фонарей. Болотистая почва лишила и нас, и воинов Крума возможности двигаться быстро. Наши восточные и западные отряды вовлекли всадников в ожесточенный ближний бой, и сталь звенела о сталь, пока южные и северные отряды палили из аркебуз с дальнего расстояния, не желая месить грязь.

– Это он, – указала куда-то Алия. – Крум. Но… что он такое делает?

Должно быть, она обладала острым зрением. Мне пришлось подъехать к самому краю и долго щуриться, чтобы увидеть кагана. Он стоял в центре яблока, с которого мы снимали шкурку, на участке сухой земли посреди болота.

Двенадцать жен стояли у него за спиной, склонив головы. Крум что-то держал в руке, темное, неясное, змеевидное.

– Что это у него? – спросил я.

– Корни, – ответила Алия.

У нее на удивление зоркие глаза.

– Он молится, – добавила Ана. Похоже, и у нее зрение нисколько не хуже. – Должно быть, именно этого он и хотел все это время.

Мне вспомнился наш разговор на вилле в Тетисе о том, что подарить Круму. Похоже, его не интересовали дары этого мира, лишь нечто из иного мира, который он так отчаянно хотел призвать.

И в животе у меня зародился страх, такой же черный, как поглотившая нас ночь. Безумец не смог бы объединить столько племен рубади и завоевать окруженный железными стенами Пендурум. Крум стоял посреди битвы с какими-то корнями в руках не потому, что так велела ему вера. Он видел своего бога. И дэвы тоже хотели этого. Пока кровь его орды окрашивала болото, я задыхался от ужаса.