Когда небо стало черным и холодным, последовательность букв изменилась:

«Тревор погиб. Пожалуйста, Ион, дай знать, где ты».

Я чуть не упал с лошади, кое-как сполз с седла, пошатываясь, дошел до скрюченного старого дуба, и меня вырвало горячим мясным супом на торчащие корни. Я рухнул на колени прямо в грязь и палую листву.

Алия подошла и положила теплую руку мне на спину:

– Что там сказано? Это Ион?

– Тревор. Он погиб.

Она ахнула:

– Васко, мне так жаль! Я знаю, он был твоим близким другом.

– Он больше чем друг. Он один из нас. Из нашего моря душ.

Алия достала кусок клетчатой ткани и вытерла рвоту с моего подбородка. Солдаты Компании смотрели, как я дрожу и плачу.

– Глупец, – сказал я. – Его всегда тянуло туда, где сильнее воняет смертью. Он не ценил свою жизнь так, как следовало. А теперь у нас на одну душу меньше, а их и так очень мало.

– Наверное, сейчас не время для таких вопросов, но, если он умер, куда уйдет его душа?

Очень своевременный вопрос. Он тяготил меня, словно гора, как, должно быть, и Алию.

– Я точно не знаю.

Судя по тому, как она замолчала и едва заметно вздрогнула, Алия, похоже, была разочарована или даже обеспокоена моим невежеством.

– Тебя это тревожит? – спросил я. – Но уж точно намного меньше, чем меня. Человек, спускавшийся с пирамиды, сказал, что это место где-то на земле, но, сколько бы он ни искал, так и не смог его найти. Он сказал мне несколько его названий. Араф. Гуф. Дом на холме. Но если то мое воплощение не нашло, куда уходят наши души, на что надеяться этому?

– Васко… тот человек, спускавшийся с пирамиды… он был совсем один?

– Один. И он был печален.

Бледное лицо Алии побледнело еще сильнее.

– Значит, из всех нас он спас только себя.