Рист читал «Изучение Божественности», книгу, написанную Халбаном Фандилом, в которой говорилось, что каждый из них избран в возрасте десяти лет. В знак преданности Эфиалтиру мальчиков кастрировали, а женщины пили специальный чай, названный «Узлом Привязанности», который лишал их возможности рожать детей. Рист понимал причину – прежде всего следовало сжечь преданность семье, чтобы человек мог полностью отдать себя служению Эфиалтиру, – тем не менее это вызывало у него отвращение.

В одном Рист не сомневался: сам он никогда не станет священником.

Что-то задело руку Риста, лежавшую на эфесе меча, он отвернулся от площади и увидел, что Ниира смотрит мимо него, положив ладонь на его руку. Он сжал ее пальцы и снова обратил все свое внимание на площадь.

Священники окружили покрытых рунами мужчин и женщин. Рист кожей ощутил покалывание Искры, когда нити Воздуха и Духа стали сплетаться вокруг шеи императора Мортема – однако он не узнал рисунка плетения.

– Сегодняшняя ночь изменит мир, – разнесся по площади голос Мортема, усиленный нитями Искры. Эхо не смолкало гораздо дольше, чем было возможно.

Фейн опустил руку в карман и извлек оттуда гладкий сферический самоцвет, в пять раз больше любого, виденного Ристом прежде. Сияющий сосуд едва помещался в ладони Фейна. Император поднял его вверх.

– Эфиалтир принес в жертву свое место среди богов, чтобы смерть перестала быть окончанием жизни, – продолжал Фейн. – За его верность нам другие боги вышвырнули Эфиалтира из своих залов и создали вуаль, чтобы он не мог воссоединиться с теми, кто его любит.

Фейн выпустил сферу из ладони, и нити Воздуха сплелись вокруг нее, удерживая над землей. Прошла секунда, камень начал пульсировать, и вокруг него заклубился воздух. И, словно в ответ, самоцвет на шее Риста завибрировал, он посмотрел вниз и увидел, что его сияние становится сильнее. Самоцвет стоявшей рядом с ним Нииры и камни других магов отреагировали так же.

– Наш бог снова хочет ходить среди нас. – В ответ послышался шум, люди заговорили. – Успокойтесь. Нужно еще очень многое сделать, прежде чем этот день наступит, мои братья и сестры. Но сегодня мы создадим бреши в вуали. Мы призовем Избранных Эфиалтира. Его посланников и защитников. – Фейн развел руки в стороны и указал на покрытых рунами мужчин и женщин, стоявших вокруг ямы. – Перед вами те, чья верность не имеет равных. После этой ночи они перестанут быть простыми смертными. Они станут Избранными, телом, разумом и душой. Верность отображена на их плоти, и она не подлежит сомнению.

Паривший в воздухе перед Фейном самоцвет, вокруг которого продолжали сплетаться нити, полетел в сторону ямы. Когда сфера зависла над тысячами самоцветов, ее наполнявших, тишину ночи разорвали далекие крики, зазвенела сталь.

– Это араки, – крикнул Фейн. – Они хотят стать теми, кто укрепит руку Эфиалтира в нашем мире. Они мечтают получить его силу. Но мы не можем этого допустить. А потому выслушайте меня, братья и сестры, когда я начну, вам следует направить ваши Сущности ко мне, окутать меня нитями Духа. Дайте мне вашу силу, и вместе мы изгоним эльфов и араков из этих земель. Мы поможем прийти Избранным. Мы обеспечим безопасность нашего народа. Время пришло. Нам остается лишь им воспользоваться.

Когда до них долетели далекие крики людей и араков, Фейн повернулся в сторону ямы и заговорил на языке, которого Рист никогда не слышал. Еще один импульс пошел от Фейна, и сферический самоцвет, паривший над ямой, загорелся ослепительно-ярким светом. Через мгновение кольца рун, начертанные мелом вокруг ямы, начали сиять, и красный свет вырвался наружу, словно он исходил из трещин в земле. Камень загудел, воздух задрожал и стал мерцать.

– Откройте себя Искре! – взревел Магнус, и командир Девятнадцатой армии повторил его слова. – Направьте нити Духа в сторону императора. Будьте его силой, как он был вашей. Встаньте рядом, ведь пока мы вместе, никто не сможет нас победить.

Рист ахнул, когда в воздухе начала пульсировать мощь Искры. Нити Духа от всех магов, стоявших у каждого из входов на площадь, соединились с Фейном. И в тот же миг ослепительный красный свет вырвался из тысяч самоцветов, наполнивших яму в центре площади.

Рист сжал руку Нииры, и она ответила на его пожатие.

– Не бойся, – прошептала она. – Вместе.

– Вместе.

Рист открыл себя Искре и натянул нити Духа, чувствуя их прохладное прикосновение к своему разуму. Он ощущал, что Ниира делает то же самое, и они добавили свои нити к остальным.

Вихри песка закружились вокруг императора, ветер метался у ног.

– Зачерпните из своих сосудов, – призвал Магнус. – Отдайте дар, который вы получили. Из смерти возникнет новая жизнь.

– Из смерти возникнет новая жизнь, – сотни голосов ответили ему хором, и сила из сосуда каждого мага понеслась по воздуху, словно ударная волна.

Объединенная сила Сущности и Искры гудела внутри Риста. Ниира так сильно сжимала его пальцы, что он почувствовал боль. Рист слушал биения собственного сердца, отчаянно пытаясь заглушить жуткий рев Сущности и Искры. Он сделал короткий вдох и постучал по самоцвету, висевшему на шее. Кровь в его венах замерзла, и перед глазами возникла чернота, погасившая все звуки. Мир ударил в него. Замерцал красный свет самоцветов и рун вокруг ямы, отражаясь в песке. Крики и стоны, доносившиеся со стороны поля боя, шедшего на окраинах города, ударили в уши, точно бой барабанов. Каждый вдох болью отдавался в груди.

Две половины его разума спорили, одна просила остановиться, бежать и не оглядываться, а другая уговаривала продолжать. Он посмотрел на стоявшую рядом Нииру, которая по-прежнему сжимала его руку. Затем перевел взгляд на Гаррамона, Магнуса и Анилу. Каждый из них верил в него, каждый принял таким, какой он есть, и научил принимать себя. В некотором смысле они стали его семьей. Пусть семьей с изъянами, но все же.

Наконец, он подумал о своей настоящей семье: матери и отце, Кейлене и Данне, и всех тех, кто остался в Прогалине. Рист никогда не был бойцом. Мысль о том, чтобы защищать других, никогда не казалась ему естественной; он сам нуждался в защите. Но сейчас, когда он стоял здесь, посреди Выжженных земель, охваченный страхом и благоговением, он, наконец, понял. Он видел, на что способны эльфы и их драконы, видел огонь и смерть. Слышал о том, как араки, не знавшие милосердия, уничтожали целые поселения, деревни и даже города. Рист не мог допустить, чтобы нечто подобное произошло с Прогалиной. Если Эфиалтир способен дать силу, которая остановит эльфов и араков, он должен попытаться. Он сделал последний вдох и толкнул Сущность в сторону Фейна.

Земля задрожала, в воздухе над ямой возникла черная трещина, подобная трещине в скале. И в этот момент покрытые рунами мужчины и женщины поднялись в воздух, а руны на их коже засияли красным светом.

* * *

Каллинвар наклонился над каменной картой, пот пропитал его волосы и капал с носа и подбородка.

Гилдрик протянул ему мех с водой. Каллинвар сделал большой глоток и вернул мех Наблюдателю.

– Они были достойными душами, – тихо сказал Гилдрик, положив руку на плечо Каллинвара перед тем, как отойти в сторону.

Рыцари сражались с солдатами Лории на другой стороне Разлома после того, как Каллинвар почувствовал первую пульсацию Порчи. Это получилось слишком легко. После того как они вернулись в храм, новые пульсации дошли до него со всей Эфирии – некоторые были из Выжженных земель, другие оказались небольшими брешами, которые появились по всему континенту. Каллинвару не потребовалось много времени, чтобы понять, что Фейн сознательно заставил их распылить силы. Император отправил армии и магов по всей Эфирии, от острова Дрифтстоун до самого сердца леса Аонан. И в каждом месте собралось не более сотни магов. Но этого было достаточно, чтобы увеличить бреши в вуали, если оставить их без внимания.

В сочетании с армиями Лории, Шаманы араков в Мар-Доруле, Колмире и горах Марин пытались расширить бреши. Во время атаки Отмеченных кровью пал Миркен в Мар-Доруле. Дейнин погиб в Дрифтстоуне от удара черного клинка Тени, и его душа теперь была обречена скитаться в бездне.

Они потеряли и других – всего восемь рыцарей.

Каллинвару ничего не оставалось, как разбивать на части отделения Ордена. Он смотрел на каменную карту, высеченную на столе, и видел, как пульсации зеленого света распространяются по континенту. Олирия и Третье находились в пятидесяти милях от Верлиона. Армитис и Шестое сражались с араками у подножия Мар-Дорула, рядом с Аргинуотчем. Восьмое билось у восточной границы Выжженных земель, хотя Каллинвар почувствовал, как погиб брат-капитан Ривик, и его смерть обожгла Печать. Всего только четыре отряда оставались в храме – Первый, Второй, Седьмой и Девятый. И только тридцать шесть рыцарей из сорока продолжали дышать.

Он недооценил Фейна. У рыцарей было четыре столетия для подготовки, однако они терпели поражение. Если бы во главе оставался Вератин, Каллинвар не сомневался, что он сделал бы лучшие выводы из прошлого, чем он.

Вератин никогда не повторял прежних ошибок. Мысли Каллинвара вернулись к Падению, он вспомнил погибших братьев и сестер, людей, которых подвел. Он поднял руку в латной рукавице и ударил кулаком по каменному столу с такой силой, что по нему пошли трещины.