Тело Пурочаны было покрыто черными синяками, а лицо распухло. Один его глаз был закрыт, а второй безжизненно уставился вперед. Губы были разбиты и окровавлены, а нос сломан. Короче говоря, он выглядел готовым признаться во всем.

– Возможно, ты мог бы сказать, что ты был агентом наминов Анга, которые хотели отомстить за убийство Пракара Мардина, – предположил Шакуни. – Может, ты просто не мог сидеть сложа руки. Это признание заставит нервничать храмы. Или, может, ты потерял родственника на дуэли с Арджуной. Одному Вайю известно, сколько знати было убито им просто по прихоти.

Пурочана непонимающе посмотрел на него. Шакуни навис над ним – протяни руку и коснешься окровавленного лица.

– Уверяю тебя, здешний Туман – лань по сравнению со мной, – прошептал он. – Как только тобой займусь я, Пурочана, ты будешь с ностальгией вспоминать время, проведенное с ним. – Он откинулся на спинку стула и театральным жестом распахнул резную шкатулку на столе. – Ты помнишь эту шкатулку, не так ли, Пурочана? Ты сам подарил ее мне. Ты прекрасный мастер! Во всей Хастине нет никого лучше тебя. Стоило остановиться на создании ларцов. Архитектура, похоже, тебе не подходит.

Крышка распахнулась, и орудия труда Шакуни предстали во всей своей мрачной красе. И чего там только не было. Крошечные бутылочки с кислотой, аккуратно уложенные по раздвижным лоткам. На выдвижном откидном подносе лежали иглы и лезвия различной формы и кривизны. Ниже располагался лоток с молотком и тисками. Рядом лежали винты. А еще было множество инструментов, название которых было неизвестно, но назначение вполне понятно.

– Ты уже готов признаться, Пурочана. Вопрос только в том, когда ты на это решишься и в каком состоянии тогда будешь.

Пурочана слабо улыбнулся и поднял руку, сдаваясь. Он с трудом нащупал перо, но все же смог нацарапать свою подпись на чистом пергаменте.

– Пиши… что хочешь…

Шакуни почувствовал, как его грудь пронзил укол раскаяния… он слишком давно знал Пурочану.

– Ты весьма здравомыслящ, Пурочана, – сказал он, сворачивая пергамент. – Весьма похвально, что ты не стал тратить впустую мое время. – Он повернулся к Туману. – Пусть мой писец напишет признание. Во всем виноваты живые родственники Пракара Мардина. Вызови их сюда. Конечно, они откажутся приехать. А значит, мы сможем их повесить на виду у всех. И, покончив с этой дрянью, сможем продолжить заниматься своими делами.

Шакуни снова повернулся к Пурочане:

– Еще раз благодарю тебя за сотрудничество. Будь уверен, что если ты хоть единой живой душе расскажешь о потайном туннеле под дворцом, покрытым лаком, то шахта, в которую тебя отправляют сейчас, покажется тебе раем по сравнению с тем, что ждет твоих дочерей.