Нала

I

– Ты готова, Нала? – Паршурам спрашивал об этом уже в сотый раз. Воздух свистел от взмахов его деревянного меча, но удары его воспринимались так, словно он был выкован из ассирийской стали.

Разумеется, нет, но разве у меня есть выбор? Девушка, которая хотела отомстить Бхиму, волей-неволей должна была быть страстной ученицей мира боли, насколько бы неподходящей для него она ни была. Ей пришлось научиться сражаться, желая смерти противника, хотя до этого она сбежала именно от такой жизни.

Все это время она терпела неудачу. Каждый раз, когда она падала, теряла сознание, когда ее рвало, она думала, что это и есть последняя капля и теперь Паршурам откажется от нее. Но этого все не происходило, и она снова и снова заставляла себя подниматься на слабые ноги, сыпать проклятьями и держаться изо всех сил. К счастью для нее, Паршураму, похоже, нравилось выбивать дерьмо из девчонки-калеки и заставлять ее подчиняться. А вот к несчастью для него – в душе у Налы, похоже, был жесткий стержень, который грозил сломаться раньше, чем согнуться.

Не то чтобы Нала ожидала, что станет мастером меча за месяц. За время, проведенное в Меру, она почти не прикасалась к оружию, проводя большую часть времени за изучением чакр, использованием алхимии и систем управления государством в отдаленных странах. Да, она научилась основам искусства самообороны у Зоба, но мастером по размахиванию мечом она не была. Хотя, справедливости ради, противостояние тому, кого называли Проклятием Кшарьев, не способствовало точной оценке ее навыков.

– Нападай же, Нала! И контролируй свои вдохи. Ты задыхаешься, как умирающий айрават! И помни, на этот раз я упростил задачу. Мы деремся не до первой крови или первого падения. Проигрывает тот, кто первым промокнет.

Нала глянула на нарисованный в грязи круг, в котором виднелись две крошечные лужицы. Я смогу это сделать.

Но первый же удар его меча пришелся по правой щеке Налы, развернув ее с такой силой, что щит выскользнул из ее руки. По счастливой случайности ей удалось отвести следующий удар мечом в сторону от лица, но вместо этого клинок ударил ее в правое плечо, и она рухнула на землю.

– Проклятье! – Она вспомнила лицо ублюдка, которого ей предстоит убить – лицо Бхима, – и быстро пришла в себя. Отступила на шаг, чтобы уклониться от ленивого удара, и очень удивила Паршурама, метнув свой меч ему в лицо. Он легко уклонился.

Свой третий удар она вспомнила лишь потом. Заморгав, она выплюнула грязь и поняла, что лежит на земле. Все тело онемело. Она не могла подняться. В поле зрения появились ноги Паршурама, и она подняла глаза.