Кроме четверых за столом, было еще двое. Один – лысый – скучающе стоял в другом конце комнаты, прислонившись к настенной фреске с изображением обнаженной женщины. Неподалеку стоял опертый о стену молот. Возле занавешенного проема, через который они вошли, сидела, погрузив руки в кучку риса, женщина с черной повязкой на одном глазу. Рядом с тарелкой лежал заряженный арбалет, а неподалеку стояли часы в человеческий рост, с потрескавшимися и обесцвеченными боками. Механизм торчал наружу, как выпотрошенные внутренности, но маятник все продолжал свои бессмысленные колебания.

Охранник подошел к татуированному мужчине и наклонился, что-то прошептав ему на ухо, а затем вышел из комнаты. Мужчина медленно поднялся, отставив кружку с элем и чуть шевельнув лопатками, отчего показалось, что ястреб, вытатуированный у него на спине, расправляет крылья.

– Ты – господин Гаджрадж? – спросил Шишупал.

– Он должен тебе денег, мужик?

– Хм, нет.

– Тогда я Гаджрадж. – Он поклонился захихикавшим игрокам, сидевшим за столом. – Что Гаджрадж может сделать для тебя?

– Что такое Дварка? – спросил Эклаввья.

В комнату влетела гробовая тишина – так только что выкованный меч взмывает над головой кузнеца, выхваченный из ледяной воды, в которой его закалили. Это была та многозначительная пауза, которая обычно возникает перед прорывом плотины. Шишупал был так же озадачен вопросом Эклаввьи, как и все остальные. Что такое Дварка? Анаяса не упоминала это слово. Но, конечно, существовал и более дипломатичный способ получить информацию. Они могли бы разговорить Гаджраджа, подкупить его, вытянуть из него правду в обмен на обещание защиты или другие преимущества, которые он желал получить. Можно было сделать что угодно – но только не спрашивать его напрямую перед его приспешниками. И… приспешницами.

– Что, так дерьмо по-другому называется? – спросил Гаджрадж, прищурив глаза.

За столом раздался хриплый, натянутый смех, за которым явно хотели скрыть напряжение. Шишупал увидел, как женщина с повязкой отодвинулась от своей миски с рисом. Скучающий мужчина у дальней стены перестал ковырять в носу и поудобней перехватил длинную рукоять своего молота.

– Эклаввья знает, что ты знаешь, что такое Дварка. Эклаввья знает, что ты не можешь говорить об этом, иначе твоя голова лопнет. – Он гулко шлепнул губами, так что брызги слюны полетели прямо в лицо Гаджраджа. – Вачан, верно?

О чем он говорит? Лицо Шишупала оставалось неподвижным.

– Эклаввья знает, что сенаторы даже не сказали своим людям, куда они направляются. Где находится место, в которое они направляются… или как они туда доберутся. Тайны, повороты и обман. Но Гаджрадж – любимый контрабандист Акрура, которому были доверены маршруты. Разве не так? Конечно, ты не брал вачан, иначе как бы тайно перевозил людей? У Матхуры нет денег на вачаны, не так ли? Это всего лишь ловкость рук, не так ли? Тебе не нужно говорить ни слова. Эклаввья будет говорить, и ты можешь кивнуть, если Эклаввья прав, да?