Идиоты! – подумал Шакуни. Как будто царевич-кшарий может быть осужден за преступление против низкорожденного. Особенно, если это был их лихой Арджуна, сделавший нечто ужасное против самого презираемого в Хастине человека – Карны, решта, который осмелился мечтать.

Сваямвар стал свидетелем большего волнения, чем хотел бы Шакуни. Дуэли, заговоры, убийства, похищения, пожар, побег, героические трюки; в этом были все задатки прекрасной драмы. Но убийственную ярость Карны Шакуни совсем не ожидал. Он чувствовал, что что-то витает в воздухе. Что-то подобное небесам, тяжело нависшим над землей перед великой бурей. Он все еще помнил глаза Карны – глаза, горевшие тем жутким огнем, который заставил Шакуни вздрогнуть. Шакуни задавался вопросом, что бы сделал Карна, если бы он не закричал, что жизнь Дурьодхана в опасности.

Авантюра Мати, однако, провалилась. Драупади не только все еще была жива, но и план пиратки свалить вину на Дурьодхана провалился. Из-за кастовых беспорядков, воскрешения Юдхиштира и его братьев и свадьбы со множеством мужей последствия сваямвара оказались слишком скандальными, чтобы кто-то задумался о том, кто организовал эту бойню. Большинство просто восприняли это как череду неудачных событий; для сваямвара в Речных землях это было вполне обычно.

Резные двери распахнулись. Толпа дворян, вытянув шеи, поднялась, разглядывая вошедшего царя и скрыв всех от Шакуни. Дураки! Можно подумать, они никогда его не видели! Шакуни услышал топот сапог – Имперский Трибунал уверенно шел по проходу между скамьями. Стайка клерков и секретарей спешила следом, держа в нетерпеливо дрожащих руках книги и бумаги. Во главе всех шагал с мрачным лицом нахмурившийся царь Дхритараштра. Белый Орел и господин Видур шли за ним следом. Видур был Магистром законов в Хастине, и как шептались некоторые, сводным братом короля. В прошлом году он был в священной поездке по храмам вокруг Арьяврата, но, похоже, вовремя вернулся в Хастинапур. Совпадение? Шакуни так не думал.

Из остальных членов Совета Восьми благодаря усилиям Шакуни отсутствовали Дурьодхан, наследник Престола, и господин Шалья из Мадры, управляющий Доходами. Но здесь присутствовали и господин Махамати, Мастер Кораблей, и господин Джаймини, Мастер налогов, и ачарья Крипа. И, конечно, сам Шакуни восседал в Совете как Мастер Мира. К счастью, для судебных процессов, Императорский трибунал состоял из царя и двух самых старших членов Восьмерки – Бхишмы и Видура.

Под нарастающий шепот достопочтенные лица заняли высокие стулья за длинным изогнутым столом на подиуме, повернувшись лицом к Совету Ста, расположившемуся на скамьях в амфитеатре, и к простым людям на балконе наверху. Секретари разложили бумаги и чернильницы на расположенном внизу столе, а затем заняли свои места на табуретках, вскинув головы в ожидании.