К Шакуни подъехал Сахадев.

– Что вы думаете обо всем этом, мой господин?

Шакуни удивленно вскинул бровь, не услышав враждебности в голосе Сахадева. Изящный неудачник. Это редкость. Или игра все еще продолжается?

Сахадев словно прочитал его мысли:

– Вежливость – единственный путь к сосуществованию, господин Шакуни. Разве только у вас есть лучший способ справиться с последствиями ваших действий.

– Конечно, есть. – Шакуни сверкнул своей кривой улыбкой. – Но я слишком прелестен для тюрьмы. Уже нашли тело Кришны?

– Нет, мой господин. Но количество погибших велико… и большинство обгорело до неузнаваемости. Я направляюсь к источнику этого нефритового столба пламени. Идете?

Шакуни был впечатлен. Никаких колебаний. Никакого страха. Достойный противник.

– Конечно, – ответил Шакуни. – Постарайтесь от меня не отставать.

Они прошли мимо руин крепости туда, где раньше было здание Сената. Там, где когда-то в белом великолепии стояло величественное здание демократии, сейчас зияла огромная дыра, оскалившаяся обломками штукатурки, сломанными балками и свисающими рамами. В ее зияющую пасть все еще сыпалась пыль. Сама земля содрогалась от случившегося с ней ужаса. Никто не произнес ни слова.

В пятидесяти шагах внизу виднелась единственная точка, от которой не разносились цепочки черно-зеленых призраков. В том месте все блестело, словно это было наполненное водой озеро. Кратер? – задумался Шакуни, спускаясь с помощью Сахадева по склону. В зеленом круге расположился холм с выбитой вершиной, а в центре его стояло странное почерневшее дерево. Шакуни никогда не видел такого пожара, подобного не возникало ни от одного матхуранского снаряда. Если Кришна нашел способ создать боеприпас такой мощности, то Шакуни становилось страшно от одной мысли о том, какие последствия могут быть от этого изобретения. Но если это его изобретение, то почему он не использовал его против греков, когда они все еще были за воротами?

Он покосился на почерневшую массу в центре, настолько деформированную, что ее едва ли можно было назвать деревом. Внезапно его глаза сузились. Чтоб меня дэвы побрали! Он поспешно отступил назад, чудом не оступившись из-за ослабевшей ноги. Это было не дерево! Это был мужчина, высокий мужчина! Его тело еще дымилось, оно обуглилось и обгорело до неузнаваемости, но во вскинутых руках он все еще держал меч с крестовиной, усыпанной рубинами, и по-прежнему блестящим клинком.

Сахадев приблизился к Шакуни, продолжая медленно подходить к телу, изучающе оглядывая его. По поверхности все еще скользили зеленые волны света, похожие на пламя свечи. Руки были вскинуты, словно погибший собирался напасть. Но что бы с ним ни случилось, завершить свой замах он не успел.