В этот момент из леса выросла тень Тамнара. Его посох ударил о землю, и каменный круг дрогнул.

— Не смотри на него! — крикнул он. — Камень!

Злата собрала все силы, все воспоминания, всю боль и любовь прошлых жизней. У нее есть только один удар. Только один. И она делает его, вложив в него всю бурю эмоций, что бушует внутри нее.

Раздался звук, похожий на хруст ломающихся костей. Камень треснул, и из трещины хлынул поток ослепительного белого света. Григорий в ужасе отшатнулся.

— Ты не могла! — успел выкрикнуть он перед тем, как в круг ворвался огромный медведь. — Хозяин придет за тобой!

То, что происходило дальше Злата едва могла различить. Огромный медведь с серебряной шерстью метался по поляне, творя возмездие.

И в один момент стало тихо. Свет погас. Злата проморгалась и попыталась осмотреться.

Тамнар подошел к ней, его лицо освещала первая улыбка за многие годы.

— Ты сделала это, — сказал он мягко. — Тайга спасена. Спасибо тебе.

Злата посмотрела на него, и в ее глазах отразилась тень той, кем она была когда-то. Границы между жизнями стерлись, оставив после себя новое, цельное существо.

— Мы сделали это, — поправила она его и прижалось к его груди.

Эпилог

Эпилог

Год, отмеренный неторопливым ходом таежных циклов, смягчил резкие черты поселка Оленье. Теперь на его единственной улице, рядом с покосившимися избами, стоял аккуратный сруб с резным крыльцом, на котором виднелась вывеска — Этнографический центр. Внутри на полках, сработанных местным плотником, покоились эвенкийские обереги из мамонтовой кости, выцветшие фотографии охотников с добродушными, уставшими лицами, расшитые бисером узоры, в которые мастерицы вложили саму душу тундры. А одним из экспонатов был дневник деда Златы, который достал для нее Тамнар. Там было подробно описаны некоторые местные легенды. В том числе и о темных богах, которым молился Григорий. Дед Златы пытался его остановить много лет назад, но не справился.

Браконьерство, к сожалению, не исчезло вовсе, но его безраздельному царствию пришел конец. Будто сама тайга, вздохнув свободнее, выпрямила плечи. Да и прежний глава поселения ушел с поста, уступив место молодому и инициативному кандидату. Мужики, прежде бражничавшие в ожидании «сезона», теперь нехотя, с ворчанием, но все же соглашались работать проводниками для редких ученых или любопытных туристов. Деньги, приносимые честным трудом, оказались не пахнущими кровью, и приносящими удачу. А в конце улице уже появилось несколько строящихся изб для новых жителей.

В маленьком домике на отшибе, где окно выходило прямо в зеленую стену леса, Злата дописывала свою книгу. Это былао сплетение легенд, которые она когда-то считала сказками, и суровой правды, пережитой ею самой. Страницы гудели от голосов: шепота духов, скрипа нарт, гневного рева Григория и тихого, мерного дыхания Хозяина. И пусть читатель решит, что это всего лишь разыгравшаяся фантазия очередного новоявленного писателя без профильного образования и с тройкой по русскому в школе, но только Злата точно знала, что из написанного правда. Она рассказала на страницах историю своей семьи, тесно сплетенную с дыханием тайги.