Девушка говорила не о своей нынешней растерянности, а о той, последней боли, что отозвалась в ней сейчас эхом.

— Да, — тихо кивнул мужчина, не сводя взгляда с пламени единственной свечи на столе. Огонек отражался в его темных зрачках, но, казалось, не мог их прогреть. — Это было больно.

— Как ты жил все это время? — выдохнула она, не в силах представить тяжесть этих лет, веков, эпох.

— Выполнял свою работу, — последовал простой, страшный в своей простоте ответ.

— Работу? — удивленно переспросила девушка, на миг оторвавшись от собственного смятения.

— Охранял тайгу… — он медленно провел ладонью по шершавой поверхности стола, словно ощупывая время. — … и верил.

— Во что? — ее шепот был едва слышен.

Тамнар поднял на нее взгляд, и в его глубине она увидела тихую, несгибаемую уверенность, твердую, как скала. — В то, что боги, однажды смилостивятся. Или что сама земля, устав от несправедливости, вернет мне тебя.

Девушка передернула плечами, стараясь сдержать подкатывающие рыдания. Внутри нее бушевал шторм: сострадание к нему, ужас перед происходящим, протест против навязанной судьбы.

— Но ведь я не она, — наконец смогла сформулировать свою главную, протестующую мысль. — Я — это я. У меня своя жизнь.

— В тебе ее душа, — его голос звучал тихо. — Ее смех, ее упрямство, ее доброта. То, что ты не помнила меня, ничего не значит. Память — это лишь пыль на поверхности камня. Суть камня остается.

— Но… — Злата хотела сказать, что не любит его, что не может любить призрак из сна, но слова застряли в горле, преграждающие внезапно нахлынувшим чувством вины и какой-то непонятной, глубокой тоски.

— Не любишь меня? — мужчина усмехнулся, и в этой усмешке была бездна печали и понимания.

— Ну… я… — она растерянно развела руками.

— Ничего, — Тамнар грустно улыбнулся, и в уголках его глаз залегли лучики морщин, которых она раньше не замечала. — Всему свое время. Река не может вспять потечь, но она всегда находит путь к океану.

На несколько минут в доме повисла тишина. Кажется можно было различить даже, как пыль оседает на полу.

— И что мы теперь будем делать? — спросила Злата, чувствуя, как ее затягивает в эту новую, пугающую реальность.

Его лицо снова стало суровым.

— Мне нужно закончить работу, — хмуро произнес он. — И поэтому я прошу тебя о помощи.

— Какой? — Злата с недоумением почесала затылок, с трудом переводя разговор в практическое русло.