По крайней мере, от стены оторвался, и я сделала пару шажков в сторонку, чувствуя, как кружится голова от близости некоего мужчины.

– В любом случае, – продолжал этот мужчина, теперь хмуро и задумчиво глядя в окно, – чтобы вами заинтересовалась инквизиция, это должен был быть или очень влиятельный человек, или несколько человек.

– Но кто может меня так ненавидеть? – искренне удивилась я, потихоньку приходя в себя. – Ведь никому ничего плохого не сделала!

Он перевёл на меня взгляд и посмотрел так скептически, так что я сразу вспыхнула:

– Если намекаете на то, что случилось…

– Вы – самая богатая женщина в городе, – перебил меня Марино. – О ваших богатствах уже легенды складывают.

– Да какие богатства?!. Я вам должна, с Занхой не до конца расплатилась…

– А ещё завели счет в банке, купили лошадь, торгуете волшебной сладостью и отправляете товары по всему свету, – закончил за меня адвокат. – Вы знаете, что если инквизиция осудит вас, то доносчику полагается приличная доля ваших богатств?

– Как низко! – я задохнулась от возмущения.

– Остальное заберёт церковь. Точнее – орден доминиканцев. Поэтому инквизиция будет очень стараться, чтобы признать вас виновной.

Конечно же, про средневековую инквизицию я слышала – в школе ещё проходила, а потом изучала в университете. Но лично никогда не сталкивалась. Да и не желала бы столкнуться.

– И… что теперь делать? – спросила я голосом монашки. – Что они мне предъявляют?

– Пока не знаю, – угрюмо ответил адвокат. – Но лучше бы вы вспомнили всё и заранее покаялись. Чтобы потом не было слишком поздно.

Когда в тот день мы с Ветрувией возвращались домой, я была задумчивой и молчаливой, и моя подруга в конце концов не выдержала:

– Ну, говори! – потребовала она, когда мы были на полпути к вилле. – Красавчик сделал тебе непристойное предложение, и ты не знаешь – принимать или нет?

– О чём ты?! – так и подскочила я.

– Об адвокате, – невозмутимо подсказала Ветрувия, оглянувшись на меня через плечо. – Только не говори, что вы обсуждали деловые вопросы, пока он тобой стену в остерии обтирал! – и она засмеялась.

– Ты удивишься, но обсуждали именно деловые вопросы, – ответила я, напомнив себе, что Ветрувия – обыкновенная крестьянка из средних веков, поэтому не надо обижаться на её грубоватые шутки. – Синьор Марино – благородный и честный человек. У него невеста, и он хранит ей верность…

– Да оставь ты эти сказки! – тут уже моя подруга расхохоталась во всё горло. – Верность он ей хранит! И очень благородно бегает за тобой, и штаны у него очень благородно топорщатся! Спереди, – тут она показала мне кулак с поднятым торчком большим пальцем и снова расхохоталась.