– Вот и решено, – капитан кивнул венефикарию. – Оставайся. Мы будем за дверью.

– Хорошо, – Хорво засучил рукав, обнажив волосатые ручища. – Ну, командуй, экзорцист.

Максимилиан досадливо поджал губы, но делать было нечего. Не обращая более ни на что внимания, убрал из головы всё лишнее и начал работать.

Барон не выглядел одержимым, но мог ли он так быстро помутиться рассудком? Или безумие преследовало его дряхлеющий разум давно, и что-то стало последней каплей.

В поле зрения попала кровать с накрытым телом.

Возможно, смерть супруги, довлеющий ужас одиночества? Или демоны прошлого, что таились до поры до времени в глубинах памяти?

Или демон настоящий, витающий где-то рядом?

У тьмы много обличий, нужно проявить хотя бы одно.

Мел крошился, оставляя на грязном полу неровные следы. На краю пентагемы Максимилиан выложил четыре оставшихся самоцвета. Расставил свечи. Дело осталось за малым – создать куклу-проводника. Интересно, осведомлен ли Хорво о деталях обряда изгнания?

Он искоса посмотрел на мужчину – тот стоял рядом, вроде расслабленный, но всё же готовый действовать в любой момент.

А, может, получится провести по канону?

Чушь! Особенно после того, что сказала Сэлэ. Это не вопрос случайности, это ложная надежда. Надо делать так, как работает. А работает лишь одним образом.

Он залез в сумку, достал кости, шарики смешанной с золой муки, серебряные иглы. Воспользовавшись тем, что барон, завидев мерцающие самоцветы, попробовал дотянуться до них и был остановлен Хорво, сгреб с пола ленту, которой господин Фалько подвязывал рукава за обедом. Наспех соорудив куклу, положил под язык горький мучной шарик и, прежде чем начать Читку, сказал Хорво, надеясь, что мужчина не обратит внимание на странности обряда:

– Смотрите за бароном внимательно. Если в нем темная сущность, то сейчас начнет сопротивляться.

Венефикарий лишь угукнул в ответ.

Проткнув себе палец и обмазав куклу кровью, Максимилиан начал ритуал.

Сопротивления не было. Слова Резонанса раздвинули грани реальности, чужая, поджидающая по ту сторону сила подчинилась воле экзорциста и потащила его вниз, над Долиной, к Лабиринту барона Фалько. Тот оказался сложным, тяжелым, темным, к тому же, поврежденным, с множеством осколков и проломов. Было непросто найти связующую нить, ею оказался странный запах, напоминающий розовую воду для омовений. Чем дальше заходил фурадор, тем теснее становились стены, тем больше ткань напоминала розовую человеческую кожу, исходящую парным молоком.

Свет барона нашелся здесь, он трепыхался в черной горячей норе будто слепой и злой хорек. Ему ничего не угрожало, разве что собственное творение, медленно смыкающееся над головой.