Стоящий рядом с Максимилианом Цапля восторженно охнул. Экзорцист и сам вдруг испытал азарт от предвкушения чего-то интересного.

– Боги пресветлые, у нас там демон сидит, а мы тут хрен знает чем занимаемся, – сокрушенно выдохнул Хорво, присаживаясь на лавку у стены.

Жаргал, кажущийся огромным по сравнению с худым кассарийцем, вышел вперед, разминая плечи и шею. В его руке появился топор и легко перепрыгнул из ладони в ладонь.

Кассариец встал к нему полубоком, заведя свободную руку за спину. Максимилиан увидел, что в ней блеснуло лезвие кинжала.

Они не приветствовали друг друга, не произносили речей или девизов. Просто в какой-то момент кассариец шагнул вперед, делая секущий удар топором, а Жаргал ушел в сторону, контратакуя. Обменявшись парой коротких, выверенных ударов, не принесших, правда, результата, закружили вокруг друг друга, словно два волка на поляне. Вся сухая медлительность старого стража куда-то улетучилась, он перетекал с места на место, не делая ни одного лишнего движения. Жаргал, который, казалось, должен был снести и растоптать невысокого противника, действовал осторожничал и выжидал.

Страж сделал ложный выпад и чуть не поймал Жаргала на кинжал, когда тот вновь попытался уйти в сторону. Здоровяк чудом избежал лезвия под ребро, в ответ пнул кассарийца в колено и, пока тот пытался восстановить равновесие, нанес удар.

Ноги стража подкосились, и он рухнул на пол. На его затылке вздулась алая шишка с кровоподтеком.

Жаргал пожалел старика, ударил обухом. Но как проворно! Хотя, будь страж на пару десятков лет моложе, бой получился бы куда дольше и интереснее.

– Долго возился, – прокомментировал Хорво. – Так, наконец, путь свободен. Эй, сними у него ключ с шеи!

– Я ему помогу, – сказала Сэлэ. – Мне внутрь нельзя.

– Хорошо. Если понадобишься – позовем, – кивнул Равс. – Господа и дамы, прошу.

Дверь малого зала приближалась, массивная, тяжелая. Максимилиан много раз представлял, что за ней, и теперь с волнением готовился увидеть нечто необычное – хотя и сам не знал, что. Сам бы он вряд ли вошел через нее без страха, но в таком сопровождении бояться было нечего.

Хотя, напомнил он себе тут же, стоило бы.

Равс протянул руку и снял с крюка плетеный из бечевы амулет с продолговатым молочным самоцветом в центре. Должно быть, это и был тот оберег с кристальным серпентином, о котором говорила Мелойра.

Ключ провернулся, лязгнул засов, и дверь начала медленно открываться, выпуская наружу свет, похожий на мерцание бликов на воде. Это было необычно, неожиданно и прекрасно.

Зал казался больше, чем Максимилиан представлял. Должно быть, здесь когда-то проводили балы и пышные приемы. Высокие барочные своды сходились к каменным цветам на потолке, от них, на тонких цепях, свисали изящные круглые люстры. Стены из панелей светлого дерева создавали ощущение тепла и мягкости, наборный пол из зеленых и белых паркетин струился под ногами геометрическим рисунком. Высокие, до потолка, окна светились золотым, будто сквозь них в зал изливалось спокойное вечернее солнце.