За долю секунды перед Митей пронеслась если не вся жизнь, то уж точно большая её часть. Подкравшись совсем близко, холодом дыхнула Смерть.

Внезапно тишину парка нарушил пронзительный крик. Серый Человек на мгновение отвлекся — его револьвер дрогнул, описав едва заметную дугу.

Этого мига хватило.

Митя резко взмахнул рукой. Кольцо вспыхнуло ослепительным светом, и воздух перед ним буквально раскололся, выпустив наружу сверкающий клинок, будто выкованный из жидкого серебра. Один молниеносный взмах — и револьвер распался на две части, срез сиял неестественным зеркальным блеском.

Серый Человек не издал ни звука. С грацией опытного дуэлянта он сделал шаг в сторону, его рука плавно скользнула под полы сюртука. Стилет блеснул в сумерках. Лезвие рванулось к горлу, но Митя перехватил его протезом. Удар — и в пелене дождя вспыхнули голубоватые искры. В кои-то веки он был рад железной руке. Вырвав стилет из пальцев нападающего, бывший маг перешёл в наступление.

Не давая опомниться, Митя нанёс точный удар ногой в колено. Раздался неприятный треск, точно кто-то наступил на сухую ветку. Серый Человек со стоном рухнул в грязь. Правая нога неестественно вывернулась. Котелок слетел с его головы и, покатившись, застрял между корнями старого дуба. Зеркальный клинок лёг на горло Серого Человека, едва касаясь кожи.

— Последний раз спрашиваю, — прошипел Митя, чувствуя, как под лезвием дрожит кадык. Дождь стекал по его лицу, капая на поверженного врага. — Кто дал информацию и кто вас нанял?

Серый Человек, бледный от боли, зло зыркнул на Митю и покосился в ту сторону, откуда они пришли. К ним явно кто-то шёл.

Митя насторожился, но вместо одного из головорезов поверженного врага из-за деревьев, тяжело дыша, вышел Пётр в чужом обличии. Его плащ был изорван, в руке дымился револьвер.

— Всех уложил, — хрипло бросил он, вытирая кровь с подбородка. — А что у тебя?

— Вот, продолжаем беседу, — Митя холодно взглянул на Серого Человека. — Итак, сударь, говорите — и, возможно, я оставлю вам жизнь.

— Чёрт с вами, Демидов, — процедил лысый, морщась от боли. — Не зря вы мне не нравились.

— Не отвлекайтесь. Ведь вам требуется помощь, — Митя легонько пнул повреждённую ногу, и Серый Человек застонал.

— Помощь не придёт, — хмыкнул Пётр.

— Я уже понял, — Серый Человек вздохнул. — Я не врал вам. Нам мешал этот маг. Он околдовал одного из наших, что повлекло за собой неприятные последствия.

— Это не ответ. Кто вам дал информацию? То, что я потерял магию, могли знать лишь в Департаменте. Так что назовите имя, сударь.

— Кешка это. Жучара поганый, он рассказал, — Серый Человек вновь сорвался на стон.

— Кто? — не понял Митя.

— Иннокентии, следак из зеркальщиков, так яснее?

Митя не мог поверить услышанному:

— Иннокентий Васильевич? — переспросил он.

— Я так и сказал, — рыкнул поверженный враг. — Теперь вы оставите меня в покое?

— Зачем ему было указывать на меня и убивать Парусова? — не сдавался Митя.

— Почём я знаю? Это не моё дело. Может из-за барышни оскорбленной. Не знаю. Идите и спросите его об этом! — Серый Человек вновь застонал. — У нас была общая цель — и этого достаточно.

Пётр скривился:

— И где нам этого жука искать, а?

— Я знаю где, — отозвался Митя, делая шаг назад. — Идём отсюда.

— Погоди, — насупился напарник. — Как это «идём»? Ты что, оставишь этого кренделя в живых?

— Ну, как видишь, не он пожелал смерти Парусова. Так что почему бы и нет? — Митя потёр плечо.

— А ты глухой, что ли? Он же сказал, что у него была та же цель. Значит, тебе просто надо убрать не только этого Кешку, но и вот его, — Пётр ткнул Серого Человека носком ботинка в бок.

— Оставь его, Пётр, — предложил Митя. — Пусть живёт.

— Он тебя пристрелить хотел! Если б не я, ты б тут лежал, глазки в небо пялил! Ну?

Митя отвел руку в сторону, и зеркальный меч тут же исчез:

— Не стану я его убивать, — решил он.

— Правильно, господин Демидов. Благородство делает вам честь, — прошептал с земли Серый Человек, облизывая пересохшие губы. — Может, вам ещё мои услуги… или услуги всей нашей организации понадобятся? Вы только скажите — сделаем.

— Алексею Михайловичу это не понравится, — Пётр покачал головой, игнорируя всё прочее.

— Ну и шут с ним. У меня другая цель, — заявил Митя и, словно позабыв про поверженного врага, направился сквозь кусты обратно к дорожке.

Когда он уже ступил на гравий, позади раздался выстрел. Птицы, что прятались от дождя в кронах деревьев, взмыли над парком чёрными точками.

Митя нахмурился и, не останавливаясь, продолжил свой путь.

Скоро его догнал Пётр. Ни один из мужчин не проронил ни слова.

Когда они дошли до Троицкой площади, Петр остановился, шмыгнул носом, оперся плечом о чугунный фонарь и щурясь глянул на Митю:

— Куда дальше-то? Где там твой Кешка-жук водится?

— Мой Кешка-жук — это Иннокентий Васильевич, зеркальщик ранга четвертого, не меньше, понимаешь? — Митя пристально глянул на напарника.

Тот еще раз шмыгнул, смахнул морось с непокрытой головы:

— Понимаю, чего не понять-то? Ну, у нас против таких средства имеются. Так что давай веди, но чур — уговор: Кешку этого сам прирежешь. Я тебя больше прикрывать не стану, а если снова слабину дашь, то пеняй на себя. Все Алексею Михайловичу расскажу.

Митя промолчал. Он помнил, как Иннокентий Васильевич защищал его перед советом, как быстро провел следственные мероприятия, и в целом благодаря ему Митя вышел из Департамента свободным человеком. И хоть господин маг был личностью неприятной — с его вечными насмешками и холодным, как полированное стекло, взглядом — представить, как он умирает от Митиных рук, было чертовски сложно.

Однако он не стал спорить с Петром, решив, что все разрешится на месте.

Наняв экипаж, они добрались до Департамента. Лошади фыркали, выбивая копытами такт по мокрой брусчатке. Перешагивая лужи, подошли к высоким дверям меж мраморными колоннами.

— Я тебя тут подожду, — предупредил Петр, кивая в сторону. — А ты уж давай там сам как-нибудь.

— Не думаешь же ты, что я прямо сейчас зайду и кинусь на служащего Департамента? — удивился Митя.

— Не знаю, что ты там будешь делать, но надобно нам с этим жуком разобраться.

Митя молча представил знакомый холл, где со стен на него глядели переходные зеркала, их поверхности мерцали, словно живые, отражая каждый шаг незваных гостей. Он подумал, что находится там — в ловушке из отражений. Всякий сможет отследить его прибытие по дрожащим теням в стеклах и задаться вопросом: к чему он тут? К тому же там всегда начеку дежурный.

— Нет уж, — он покосился на напарника. — Дурная это затея. Давай лучше подождем на улице, когда Иннокентий Васильевич поедет домой, да проследим. Потому как иначе — ерунда выходит.

И он уверенно направился через дорогу, выискивая подходящее укрытие в тени арок напротив. Петр, чертыхаясь, устремился за ним, его сапоги гулко шлепали по мокрому тротуару.

А Митя внутренне радовался тому, что не пришлось вновь появляться в Департаменте и, возможно, встречаться с Клавдией Александровной. Ее образ всплыл перед глазами — строгий пробор, тонкие брови, сведенные в недовольной складке. Он бы не смог, глядя ей в глаза, солгать о цели визита, но и признаться — не мог. Оба варианта вели к катастрофе.

Время тянулось бесконечно — прошел час, другой, третий — а маг и не думал покидать департамент. Тени от колонн растягивались по мостовой, сливаясь с наступающими сумерками.

— Может, его вообще там нет? — Петр уже не просто шмыгал носом, а чихал, уткнувшись в мокрый рукав. — Иди проверь.

— Не пойду. Хочешь — сам ступай, но учти: раз зайдешь — незамеченным не выйдешь. Там всюду зеркала — почитай, как на ладони будешь, — предупредил Митя, прижимаясь спиной к холодной кирпичной стене.

Петр зябко ежился, пряча руки в карманы:

— Доскольки этот департамент работает? Может, ближе к вечеру придем? Жрать хочу — мочи нет.

— Ну ступай, найди таверну или кабак, а я с места не сдвинусь — вдруг он как раз выйдет на обед, например.

— Ты нарочно про еду, да? — Петр скривился. — Уже давно время обеденное прошло, ужин близится, а я все голодный.

— Не держу, — Митя не сводил взгляд с дверей. Густой туман начал стелиться по мостовой, окутывая фигуры редких прохожих. — Безусловно, департамент магии или слежка за ним — это было последнее дело, которым бывший маг предпочел бы заняться. Но стоило ему только предположить, что можно увернуться — как перед глазами вставало бледное лицо Алексея Михайловича и эти красные глаза — без сочувствия и сожаления — обещавшие смерть Лизе и всем, кто Мите дорог.

Задумавшись, он едва не пропустил, как из здания вышел Иннокентий Васильевич и торопливо направился к экипажам. Митя даже засомневался — он ли это? Издали не понять. Но тут порыв ветра сорвал с него цилиндр — и залысины, точно сигнальные маяки, подтвердили: он.

— Идем! — дернул Митя напарника, и оба поспешили к дороге. Грязные брызги из-под сапог летели во все стороны. Приметив, в какой экипаж сел маг, Петр заскочил к первому попавшемуся извозчику и, хлопнув по плечу, скомандовал:

— Вот за тем экипажем — да смотри, не потеряй! Трешку даю!

Извозчик подозрительно покосился на белобрысого юнца, коим казался Петр, но вопросов задавать не стал — дернул поводья и тронулся с места.

Пролётка катилась по узким улочкам, то и дело подпрыгивая на булыжниках. Ехать пришлось недолго — экипаж мага остановился подле неприметного дома, и Иннокентий Васильевич направился к дверям.