И снова он ничего не ответил.
– Это было в моем сне. Она… она попросила меня о помощи. Она не умерла!
В этот момент он приподнял бровь, не убежденный моим рассказом.
– В каком смысле? – легко спросил он.
– Не знаю… Я была в огромном поле, и она была там… Клянусь тебе, – настойчиво проговорила я, заметив сомнение на его лице.
– Послушай, Анаис, я думаю, что…
– Я не сумасшедшая! Говорю тебе, я видела ее! И уверена, что она все еще жива, понятно?! – взволнованно перебила его я.
– Ох, успокойся, – сказал он, кладя руки мне на плечи, – я же не сказал, что не верю тебе… Просто думаю, что тебе нужно пойти отдохнуть, ты только что получила метку и…
– Мне не хочется отдыхать, – отрезала я. – Я пришла к тебе, потому что думала, что ты мне поможешь, но если ты не хочешь…
Не окончив фразу, я вырвалась из его рук и поднялась на ноги.
– Погоди, ты это серьезно?
Он тоже, в свою очередь, встал, буравя меня взглядом, от чего я расстроилась еще больше.
Температура тела вдруг подскочила, а мышцы резко напряглись.
Руки задрожали, и по позвоночнику пробежало легкое покалывание.
– Успокойся, Анаис, – прошептал Гюго, видя, что я вот-вот лопну.
Он попытался приложить ладонь к моей щеке, но было уже слишком поздно. Гнев растекся по всем конечностям, не давая возможности его перенаправить. Резким движением я оттолкнула его.
– Не прикасайся ко мне!
Мое дыхание участилось. Рот Гюго безмолвно приоткрылся и вновь закрылся. Он был в замешательстве, и я этому порадовалась. Но в тот момент, когда я ждала меньше всего, его голос ворвался в мою голову:
«Прекрати!»
Я сразу догадалась, что он использует манипуляцию: мое тело среагировало на его приказ. Я застыла. Однако огненный шар, разгорающийся в глубине моего нутра, не желал признавать поражения. Она разросся и забурлил еще сильнее, готовый взорваться.
«Успокойся!» – снова приказал он.
На этот раз я больше не хотела ни слушать его, ни подчиняться ему. За кого он себя принимает?
Я позволила ярости одержать верх над разумом.
– Я… не… твоя… марионетка! – завопила я, вырываясь из его ментальной хватки.
С улыбкой на губах я заранее предвкушала, что собираюсь сделать. Если он хочет поиграть – что ж, я не прочь немного повеселиться. Глядя Гюго глаза, я резко проникла глубоко в него, как будто практиковала это всю жизнь. Но не успела я заставить его что-либо сделать, как он отвернулся от моего взгляда и толкнул меня к шкафу позади. Настолько сильно, что боль распространилась по всей спине. Это разозлило меня пуще прежнего.
– Перестань, Анаис! – вскрикнул он.
Его пальцы заскользили по моей шее, касаясь кожи, и вспыхнули маленьким успокаивающим пламенем. Его тепло постепенно охватило все мое тело, мгновенно успокаивая сердцебиение, снимая все напряжение.
– Перестань, пожалуйста, – повторил он едва слышно.
Я прикрыла веки и позволила его магнетизму медленно расслабить меня. Когда он отпустил меня, я была уже совершенно спокойна. Я открыла глаза. Положив руки на колени, Гюго согнулся, тяжело дыша. Его грудная клетка часто вздымалась и опускалась, как будто он только что пробежал изнурительный марафон.
– Гюго… – прошептала я в испуге.
Он осторожно поднял голову. Влажная прядь волос упала ему на лоб, покрытый испариной.
– Я… Прости меня…
Вот и все, что я смогла выговорить. В ответ он лишь бросил на меня полный грусти взгляд, а после снова опустил глаза в пол. Его молчание ранило меня. Чувство вины, распространяющееся по груди, сжало горло. Я хотела бы попросить у него прощения за то, что снова потеряла контроль над собой, но не могла этого сделать. Когда слезы подступили к глазам, рыдания так и норовили вырваться наружу, я отошла в сторону. И бросилась к выходу из библиотеки.
– Подожди! – воскликнул Гюго у меня за спиной.
Я его не послушалась. С залитыми румянцем щеками вылетела в коридор.
Стараясь прикрыть руку, я пересекла холл. Не для того, чтобы вернуться в свою комнату, а для того, чтобы выйти на улицу, несмотря на то, что от зимней стужи я замерзну за считаные минуты. Мне было жарко, я задыхалась – нужно подышать свежим воздухом.
Действительно, едва я переступила порог, тут же заледенела. Оставив толпу учеников позади, я, не оборачиваясь, более спокойно продолжила путь к саду, который простирался перед Академией.
Дуя на пальцы, я рассматривала зелень, слишком уж яркую для начала года. Длинная аллея, обсаженная деревьями, танцующими под порывами ветра, разделяла лужайку по центру и тянулась к огромным решетчатым воротам, через которые я и приехала сюда еще три недели назад. Моя жизнь перевернулась с ног на голову, как только я ступила в это место. Настолько, что казалось, будто я живу здесь уже несколько месяцев.
Если бы только все это случилось с кем-то другим…
Я скучала по Нормандии, хотя Эльбёф и не был самым популярным и оживленным городом Франции. Много раз мы с Полин жаловались на монотонную и повторяющуюся повседневную жизнь. Мечтали о приключениях, совсем как в наших любимых фильмах. Но прямо сейчас я готова была сделать все, чтобы вернуть эту спокойную жизнь, мою лучшую подругу и бабушку. Я была не только счастлива, но и не отличалась от остальных.
По прошествии добрых четверти часа я наконец решилась вернуться в Академию. Моя минутка грусти длилась недолго, но я слишком замерзла, чтобы дольше размышлять о своей судьбе. Поднявшись в свою комнату, взяла некоторые вещи и направилась в душ. Думая о Гюго, я позволила обжигающей воде стекать по моему телу, согревая. Внутренне я молилась, чтобы он никому не рассказывал о произошедшем в библиотеке: еще одной недели в аду мне не пережить. Еще я надеялась, что он не счел меня сумасшедшей и что быстро простит мою кровожадность. Гюго единственный, кому я здесь полностью доверяю, и, хотя мы знакомы совсем недавно, мои чувства к нему крепли с каждым днем. Кстати, я до сих пор не увидела в нем ни одного недостатка. Если сначала я считала его ужасным, то вскоре мое сердце сменило курс. Он очень помогал мне в повседневной жизни, он был забавным и добрым, несмотря на все, что я про него слышала. Но мои коленки дрожат при встрече с ним так, как ни с кем раньше.
* * *
Я закрыла книгу, когда поняла, что уже полдень. Я провела остаток утра, изучая книги из архивов Академии в поисках способа справиться со своими приступами ярости и избежать нового неприятного инцидента. Если теперь я освоила основы некоторых способностей, то, думаю, с помощью магнетизма я при необходимость могла бы успокаиваться в одиночестве. Но, имея в своем распоряжении только лишь учебник уровня первой ступени, ничего существенного я так и не нашла.
Когда я вышла из комнаты, то чувствовала безмятежность. Просто безумие! Мне приснилась моя мать, я напала на Гюго – и вдруг нашла способ успокоиться. Честно говоря, причина моего облегчения проста: осталось меньше часа до разговора с бабушкой. Если и есть что-то сильнее магнетизма, чтобы меня успокоить, так это она. Я еще не знала, буду ли я рассказывать ей о своем последнем сне или о метке, которую спрятала под рукавом свитера. Когда придет время, то сообщу, а пока не хочу, чтобы она волновалась.
Моя единственная забота, когда я открываю двери в столовую, – найти Гюго и еще раз извиниться. Я все еще чувствовала острую боль в лопатке из-за того, как сильно меня ударили о библиотечный шкаф, но я не винила его. Даже не могу представить, что бы с ним сделала тогда, если бы он не оттолкнул меня.
Я испытала одновременно и облегчение, и стресс, когда заметила Гюго у буфета. Будто почувствовав мое присутствие, он слегка повернул голову в мою сторону и впился пристальным взглядом. С пустым подносом в руках он несколько секунд разглядывал меня, словно проверяя, в нормальном ли я состоянии, а потом вернул внимание к полкам буфета.
С выпрыгивающим наружу сердцем я прошла вперед. Между нами стояли два человека, но это не мешало мне разглядывать его. Он безучастно наполнил поднос несколькими кусочками пиццы, взял небольшую бутылку воды и направился к своему обычному столу. Он на меня злился, это точно.
В свою очередь я тоже положила себе порцию и присоединилась к нему. Еще мгновение я стояла и прощупывала почву, не зная, зол ли он до такой степени, чтобы отказаться обедать со мной. Тишина. Он выдержал мой виноватый взгляд, но ничего не сказал. Я сделала вывод, что все не так катастрофично, как я думала, и села напротив. Но опять последовала тишина. Я умела признавать свои ошибки и готова была сделать это и сейчас, но тогда почему у меня не получается все исправить? Пугает он меня или что?
Только когда Гюго снова сосредоточился на своей тарелке и откусил пиццу, я наконец произнесла нужное слово:
– Прости.
Как будто никакого нападения несколькими часами ранее и не было, он растянул губы в легкой улыбке. Я ожидала чего угодно, но только не этого.
– Все в порядке, ничего страшного, – ответил он, даже не глядя на меня.
Я не думала, что он проявит ко мне такое сострадание, и представляла, что наш диалог будет более напряженным и бурным, чем он оказался в действительности. В любом случае, я не сказала ему об этом и тоже принялась за пиццу. Он злился на меня меньше, чем я думала, это главное.