Среди мельтешащих темных фигур всех возрастов и национальностей, выглядывающих из-за кресел, шуршащих вещами и толкающихся в проходе, Лора краем глаза заметила какой-то неожиданно выпадающий кусочек пазла. Вдалеке от нее у двери в вагон-ресторан в проходе возвышалась мужская фигура. Лора не могла рассмотреть лицо, но было очевидно: мужчина, так же, как и все, хочет узнать, что же тут приключилось. Только вот почему-то Лоре было очевидно еще и то, что это не праздное любопытство. Мужчина не суетился, не вытягивал шею, а просто неподвижно наблюдал, как хищник в засаде. У Лоры внутренности свернулись узлом, что-то знакомое и пугающее было в его силуэте. Ей показалось, будто она уже видела его, уже чувствовала эту парализующую дрожь. Но не успела она привести воспоминания в порядок и найти нужное, как мужчина развернулся и скрылся за пластиковой раздвижной дверью между вагонами, оставив у нее в мыслях только неясное беспокойство.

И еще девушка с волосами, похожими на сахарную вату, – она так же оставалась совершенно спокойной, склонив голову набок и продолжая внимательно рассматривать тела. В этом кошмаре она выглядела маленькой райской птичкой, нежной и неуместной. Крики людей, горе и смерть как будто вовсе ее не касались. Вскоре она высоким и мелодичным голосом сообщила, что мертвые тела принадлежат ее дяде и тете. Толпа сочувственно закудахтала, но Марселина Лефевр, так она представилась, даже не повернула головы в их сторону.

– Не думала, что они сегодня умрут… – Она звучала красиво и отстраненно, как научный работник, подводящий итог очередного эксперимента. – Я предоставлю всю необходимую информацию, чтобы побыстрее с этим закончить.

Ноа вцепился в нее своим фирменным взглядом, между бровей залегла глубокая складка. Лора поняла, что в произошедшем что-то его настораживает, не дает покоя. Но пока он только кивнул и обернулся к толпе:

– Господа, я из Интерпола! Не нужно паники, происшествие печальное, но мы разберемся. Не толпитесь, пожалуйста, сейчас сюда прибудет скорая. Поезд уже почти на перроне, не забывайте свои вещи!

Его глубокий голос, к которому всегда хотелось прислушиваться, снова сделал свое дело: толпа начала редеть. Поезд замедлился и окончательно остановился, люди высыпались из него, как горошинки из банки, забрали чемоданы и потянулись к лифтам и эскалаторам, а вот скорую пришлось ждать еще около часа на стылом перроне.

Ноа коротко переговаривался с мужчинами в форменных красных фуражках, куда-то непрестанно звонил и менял языки как перчатки. Холод на перроне стоял страшный, но под гулкими бетонными сводами дышать стало намного легче, и Лора с любопытством наблюдала за Ноа, привалившись к одной из колонн. Своей собранностью и кипучей энергией он поражал ее, полностью выжатую после длинного дня. Складывалось впечатление, что произошедшее его вовсе не впечатлило, а так, лишь доставило небольшие неудобства. Он был серьезен, строг и, безусловно, точно знал, что делать. И ее это успокаивало.

Во время поездки она вовсе не пропустила мимо ушей его упоминания о семье и детстве, просто решила не заострять на них внимания. Лора не любила говорить о родителях или о своем происхождении, с чего бы и другому человеку желать жалости и непрошеного вмешательства в свои секреты? Но теперь у нее было время подумать и тщательно собрать полученные данные: Ноа – сирота, он родился в Японии, его воспитывал опекун с необычным именем и явно с не самым простым характером. Еще он упомянул, что его мать – шотландка. Удивительное сочетание! И да, у Ноа были татуировки с заклинаниями, чтобы усилить собственную магию. Интересно, насколько усилить? И сколько всего таких татуировок? Скорее всего, больше, чем парочка строк на левой ладони. Словом, не так и много она узнала, но это было хоть что-то. Маленький шаг в сторону равновесия после того ночного допроса. И теперь она могла почувствовать между ними хрупкую близость, допустить мысль, что, кроме Аннет, у нее появился еще один друг. Потому и мерзла на этом проклятом перроне: казалось, что уйти будет как-то неправильно, ведь они… Все вместе?

«Ну да, не льсти себе и не ври, ты тут просто крутишься под ногами. Может, хоть что-то полезное сделаешь?» – от усталости и холода внутренний голос злился больше обычного.

Аннет растянулась на пластиковой скамейке рядом, что-то увлеченно строча в телефоне. Она бы и хотела отправиться прямиком в библиотеку, но:

– Вау, два трупа! В поезде! Да мы будто в романе Агаты Кристи!

И уже тише, чтобы слышала только Лора:

– И боже, олененок, я надеюсь, ты здесь ни при чем.

Лора тоже на это надеялась. Она что, каким-то образом могла лишить эту милую девушку родственников? Разве она на такое способна? Вот только у Лоры так и не получилось зажмуриться и честно ответить на этот вопрос даже себе. Она по-прежнему не чувствовала внутри никакой магии, но факт есть факт: в последнее время вокруг нее происходило уж слишком много странного и необъяснимого. Называть все происходящее обычным совпадением было бы как минимум глупо.

Но вот «милая девушка» Марселина вела себя действительно странно. Кутаясь в длинное черное пальто с меховым воротником, она устроилась на одной из скамеек. Пару минут скучающе порассматривала свои короткие тонкие ногти, а потом будничным жестом открыла все ту же книгу и углубилась в чтение, не замечая ничего вокруг. В общем, на убитую горем племянницу она была похожа меньше всего. Но тонущая в туманном чувстве вины и тревоги Лора твердо решила сделать хоть что-то и, упрямо сжав кулаки, направилась к ней:

– Марселина… Я соболезную твоей утрате, мне правда очень жаль. Могу представить, как тебе сейчас тяжело, и очень сочувствую. Может, стоит позвонить кому-то? Твоим родителям? Или другим родственникам? Ты не должна проходить через такое в одиночку.

– Они – последние, – Марселина вежливо перешла на английский и ответила все тем же отстраненным тоном, но смотрела на нее в крайнем удивлении. Контраст между голосом и выражением лица оказался таким ярким, что Лора даже украдкой проверила свое отражение в темном экране смартфона, желая убедиться, вдруг у нее за время поездки выросли рога, лисьи уши или клоунский нос. С ее лицом все было в порядке, но Марселина продолжала пялиться. Лора совсем растерялась.

– Ох, ты совсем одна… Мне очень жаль. Может быть, мы можем тебе как-то помочь? Мой друг – следователь из… Интерпола, да. Он очень хороший человек и обязательно со всем сейчас разберется, не сомневайся! – Не успела Лора задуматься, что, в общем-то, не знает, хороший ли Ноа следователь и человек, потому что видит его всего второй раз в жизни, как Марселина поразила ее своей реакцией еще больше. Она поджала тонкие губы, громко захлопнула книгу и так же бесцветно произнесла:

– Не трудись. Я слышала ваш разговор в поезде. Я поняла, что он агент Совета. Потому и торчу тут до сих пор, просто так от него отделаться точно не выйдет. А вот что вы обе здесь все еще делаете?

Лора от такой суровой отповеди потеряла дар речи. Судя по всему, помощь и участие Марселине нужны были в последнюю очередь, и пора бы им действительно отправляться восвояси. Но тут за плечом послышались шаги Ноа – он уже переговорил с прибывшей скорой и теперь направлялся в их сторону. Молча кивнув Марселине в знак сочувствия, он тихонько попросил Лору поговорить с ним наедине.

– Послушай, у меня к тебе просьба. Ты можешь отказаться, разумеется, но мне сейчас не помешает помощь.

Лора только вопросительно выгнула бровь, ожидая продолжения.

– Медики почти сразу сказали, что господа Лефевр умерли своей смертью от естественных причин. От старости, короче. Если наследники потребуют, они, конечно, проведут вскрытие и будут знать точнее, но пока их заключение выглядит так. Только вот старикам этим было лишь слегка за пятьдесят. Как тебе такое?

Лора в этот день уже больше не могла удивляться, но брови сами поползли наверх. Она думала, им лет девяносто, а то и больше! Она без труда вызвала в памяти их внешность, и, может быть, она бы и предположила, что к концу поездки они выглядели уж совсем дряхлыми, но все же и при первом взгляде они уж точно никак не напоминали супружескую пару среднего возраста.

– И это еще не все странности… Они – ветвь старинного магического рода. Лефевры всегда были семьей могущественной и многочисленной, это я о них помнил точно. Но вот сейчас оказалось, что на сегодняшний день Марселина, – он через плечо кивнул на девушку, снова безразлично уткнувшуюся в книгу, – осталась последней представительницей их рода.

– Да, она упомянула об этом…

– Подожди жалеть нашу малютку, дальше еще страннее. – Ноа поднял воротник и скрестил руки на груди. – О Марселине Лефевр я не нашел практически никаких записей! Ни адреса, ни места учебы, только свидетельство о рождении и запись о том, что она – маг-лекарь. Я, конечно, не успел копнуть как следует, но обычно такие сведения лежат на поверхности… И представь, ей 24 года! А выглядит лет на 15, не правда ли?

Лора медленно, как удав, переваривала новую информацию. То, что говорил Ноа, и то, что она видела собственными глазами, никак не могло существовать одновременно! Но все-таки существовало. И очень бы хотелось знать почему. Ноа определенно был прав в одном: чем дальше в этом деле, тем страннее.