У меня не было другого выбора, кроме как снова пойти туда ночью. Слушая голос отца, я делилась своими чувствами. Мне просто хотелось выговориться. Но как только время вышло и он закончил говорить, связь тут же оборвалась. И сколько бы я ни звонила, снова слышала эти слова: «Неправильно набран номер». Переживания, которыми я не успела с ним поделиться, глубоко засели в сердце. Как мне с ними справиться? Я включила телефон, взглянула на историю вызовов и увидела номер Сану. Мне хотелось сдержаться, но желание выговориться было сильнее. Дрожащими руками я нажала на кнопку вызова. Даже в тот момент я думала: «Может, не надо?»

Гудки прозвучали три раза, и я уже думала класть трубку. Я не хотела осознавать, что больше не услышу его голоса. Но спустя два с половиной гудка Сану ответил:

– Чиан! Что-то случилось?

Услышав взволнованный голос Сану, я растерялась. Наверное, он тоже удивился.

– Алло? Ты здесь? – В телефоне снова раздался его обеспокоенный голос.

Мне так хотелось что-то сказать, но как только услышала его голос, я словно потеряла дар речи. Тем не менее я знала, что точно должна ему что-то сказать. Но с чего мне начать? Рассказать, что творится на душе? Или в целом про ситуацию? Я наконец вспомнила, зачем звоню.

– Сану, мне нужна твоя помощь.

– Что такое?

Его голос стал тише, а мне по-прежнему было тяжело говорить. Я едва не заплакала. Даже не понимала, что именно хочу услышать. Повисла тишина, длинная, как расстояние между нами. И никто из нас не решался ее нарушить.

Но Сану все-таки осмелился:

– Когда ты впервые сказала мне об этом… Я правда не знал, что делать. Ты стояла и рассказывала про себя. Сначала я просто слушал, но теперь, кажется, я понимаю, о чем ты. Тогда никто из нас не знал, как поступить.

Я по-прежнему молчала.

– Но, Чиан… Ты не можешь пойти туда прямо сейчас, но можешь рассказать обо всем здесь. Если тебе есть что сказать, я выслушаю. Хотя бы что-то. Расскажешь?

– Не могу отпустить. Совсем никак не получается простить. Ее или брата… Я умом все понимаю, но сердцу объяснить не могу. До сих пор. Думала, смогу так жить…

Я говорила сквозь слезы. Не думала, что настанет день, когда я позвоню Сану и буду плакаться ему в трубку. Всегда думала, что наставляю людей на путь истинный, не поддаваясь влиянию внешних обстоятельств. А теперь казалось, что мне снова восемнадцать. Я снова в том же месте. С теми же чувствами внутри.

– Все дело в маме?

– Да…

– Что думаешь делать?

«Пообещай мне. Даже если меня не станет, мои дети будут счастливы», – вспомнились последние слова папы.

– Не знаю.

Сану не уговаривал меня простить маму. Я тоже сомневалась, хочу ли я этого, хотя сама многим советовала прощать и просить прощения. В их сердцах была рана, которую невозможно залечить. Рана в моем сердце – та же самая?

– В любом случае надеюсь, тебе станет легче. Не только на время, но и навсегда…

Мы долго разговаривали в тот день. Было много вопросов и монологов. Нужно уметь спрашивать, узнавать и понимать. Я вдруг осознала, где должна быть. Когда я наконец пришла в себя, то повернула голову и взглянула на Центр. Мое место там. Пытаясь разрядить обстановку, Сану проговорил:

– Не стесняйся звонить, даже когда плачешь. Что бы ни случилось. Обязательно звони.

– Ты тоже…

Чувство стыда смешалось с чувством облегчения. Кажется, я что-то поняла. Например, куда должна вернуться.

* * *

Никогда не думала, что она придет в Центр. Сюда всегда приходили незнакомцы, но ее лицо казалось слишком знакомым. Даже если в моей памяти оно было размытым. Я все равно помнила это лицо и потому сразу ее узнала. Несмотря на то что она постарела, стала сутулиться и набрала вес.

Неловко присев на диван прямо напротив нее, я взглянула ей в лицо. Она не поднимала глаз и крепко сжимала руки. Такое поведение символизировало чувство вины. Все это организовал Чихун. Подумать не могла, что наша встреча будет выглядеть так. Он так интересно все придумал. Позвонил ей и пригласил в Центр. Прямо как обычного обратившегося, который записывается на прием.

Я, всегда заглядывающая в душу, сидела напротив обратившейся и целого спектра ее эмоций. Но у меня было ощущение, что она не на своем месте. Я даже не смогла поздороваться. Такое со мной впервые.

– Может, чаю? – вежливо спросил Чихун.

Он выглядел таким спокойным, будто ничего особенного не происходило. Все это отталкивало меня, но я продолжала сидеть на месте. Понимала, что когда-нибудь все равно столкнусь с ней лицом к лицу. И этот день настал.

Чихун поставил на столик три чашки чая и сел рядом со мной. От этого мне немного полегчало. Она все молчала. Нечего сказать или просто не хватает смелости? Пока она пыталась взять чашку, я решила начать первая:

– С чего вдруг надумала увидеться?

– Так… вы же все-таки мои дети.

– Тогда тебя это особо не волновало.

– Чиан, – тихо попытался успокоить меня брат.

Вместо того чтобы остановить меня, он просто произнес мое имя. В глубине души мне хотелось выплеснуть накопившиеся обиды. Почему ты бросила нас? Почему ушла? Почему не пришла попрощаться с папой? Но я знала: чем больше будет таких вопросов, тем неприятнее будет разговор. Тем не менее обида застыла на губах, и я не могла от нее избавиться.

– Маме тоже было нелегко.

– Пусть она говорит за себя, – сказала я, сделав глубокий вдох.

Это лучшее, что я могла сделать, чтобы контролировать свои эмоции. Она что-то бормотала морщинистыми губами. От ее голоса, который совсем не изменился за это время, мне становилось еще хуже.

– Я признаю, что сама ушла от вашего отца. Но это не значит, что я забыла о вас. Не было ни минуты, когда я не думала о своих детях. Мне хотелось встретиться, но я просто не могла.

– И почему же?

– Из-за маминого нового мужа, – снова вмешался Чихун.

«Муж». У меня зазвенело в ушах. Она нашла замену папе. У меня был только один отец. И никого в этом мире я никогда так больше не назову.

– Да что вы несете? Зачем ты вообще пришла? – сказала я, постепенно повышая голос.

– Он умер в прошлом году. Всегда был таким энергичным и вот внезапно ушел. Теперь я могу общаться с вами…

– Что, как осталась одна, сразу вспомнила про своих детей?

– Кан Чиан!

Меня трясло. Я не чувствовала пальцы на ногах. Мне так хотелось убежать, но голос Чихуна пригвоздил меня к дивану. Я пыталась встать, но тело меня не слушалось, из последних сил я проговорила:

– Ты и на похороны не пришла из-за него? Твой новый «муж» так ненавидел папу?

– Прости. Прости меня.

– Ты хоть знаешь, каково это – терять близких одного за другим? Наблюдать, как они уходят…

Даже Чихун не смог сказать ничего в ответ. Ведь он тоже оставил меня совершенно одну в родительском доме, сказав, что должен срочно возвращаться к работе. Но возвращаются обычно домой. Значит ли это, что квартира, в которой мы когда-то жили втроем, больше не была для него домом? Я так хорошо помню тот момент, когда за ним закрылась дверь. Ту пустую квартиру, в которой не было никого, кроме меня. А если бы Чихун знал, что я чувствовала тогда, он бы остался? Я собрала остатки самообладания и решительно проговорила:

– Мне пора.

Приложив огромные усилия, я встала с дивана. Напряжение было настолько сильным, что даже воздух давил на меня. Я не хотела плакать, поэтому непроизвольно смахнула слезы, не дав им скатиться по щекам. Потянув входную дверь, я услышала мягкий звонок колокольчика. Он напомнил мне о людях, которые приходили в Центр за помощью после потери близких. Спускаясь по лестнице, я вспоминала их слова. «Я хочу повернуть время вспять», «Я бы так хотела вернуть его», «Если бы я только знала, я бы никогда этого не сделала». Даже услышав все это, я не могла простить своих близких. Они раскаиваются. Я знаю, что они чувствуют. Хотя, может, я вообще ничего не знаю?

* * *

Я тогда проходила практику в университете. Напротив меня, студентки аспирантуры, сидела спокойная женщина средних лет. Хотя во время учебы я старалась набраться как можно больше опыта, работать с человеком вдвое старше себя все равно было непросто. Я должна вызывать доверие, чтобы не упустить возможность получить государственное финансирование своего проекта. Опрятная одежда, не слишком высокий каблук, аккуратная прическа и сдержанный макияж. Спокойный и уверенный тон. Все это могло помочь мне достичь поставленной цели.

Это была наша первая встреча, поэтому я задавала вопросы осторожно. В комнате была хорошая звукоизоляция, поэтому мой голос звучал громко и чисто. Да и вообще благодаря уютному интерьеру вокруг царила приятная атмосфера. Другие специалисты тоже часто снимали этот офис для проведения консультаций. Женщина спокойно отвечала на мои вопросы, не ощущая никакого дискомфорта. Примерно в середине нашей встречи я поинтересовалась:

– Каким было ваше детство?

Отношения с родителями в детстве считаются одним из факторов, который влияет на формирование психики человека в будущем. Каждый проживает этот период по-разному, но никому не удается его избежать, поэтому такой вопрос задают на всех консультациях.

– Мы росли вместе с младшим братом, да и с родителями всегда хорошо ладили. Правда, отец ушел из жизни достаточно рано, нам было нелегко…

Она не сразу вспомнила все детали. Сначала рассказывала лишь общие черты, не углубляясь в суть. Имея относительно небольшой опыт в проведении консультаций, я вновь предположила, что в зрелом возрасте непросто вспомнить свое детство. Но не нужно торопиться. Моя нетерпеливость лишь свидетельствовала о недостатке опыта. Поэтому вместо того, чтобы углубляться в эту тему, я задала вопрос, который мучил меня саму: