Я не могла рассказать ему о своих чувствах, но от одного его присутствия мне стало легче. Что бы ни происходило, помогать и утешать было моей работой. Даже когда плохо тебе, забывать про других нельзя.
* * *
– Чиан, ты представляешь, я совсем не понимаю этих людей! Так хочется просто говорить на родном языке.
Впервые за неделю мы созвонились. Сану улетел куда-то в Африку. Его первое заграничное путешествие. А ведь он не был таким импульсивным, когда работал в Центре. Он говорил возбужденно:
– Вчера в гостинице увидел такого большого жука, размером с ладонь. Ты бы закричала, Чиан? А я вот закричал, причем единственный из всех. Не знаю, может, остальные уже привыкли. Но мне стало стыдно.
– Как тебе вообще? Нравится?
– Да тут каждый день происходит что-то новенькое. Но, если честно, немного скучаю по Центру.
– Уже?
Я невольно рассмеялась. Уже и забыла, каково это. Жизнь Сану теперь была наполнена неожиданными событиями. Когда он закончил свой, казалось, бесконечный рассказ о том, что происходило на этой неделе, он поинтересовался, как дела у меня:
– А ты как, Чиан? У Чихуна что?
– Ну… Все как обычно.
– Не надумала помириться?
– Помириться?
Хотя Сану любил поболтать, он также был хорошим слушателем. Он всегда четко помнил, о чем говорили обратившиеся, поэтому в работе я могла ему доверять. Похоже, он не забыл и мою старую историю.
– С мамой. Помнишь, ты рассказывала мне. Ты что, забыла? Мы тогда стояли на мосту, когда я едва не наделал делов.
– Ого, это было так давно.
– Семь лет назад! До сих пор помню. Каждую деталь. Так что, не надумала связаться с мамой? Вам с братом еще работать вместе. Может, все-таки стоит поговорить?
Я была в недоумении.
– Чиан. Ты ведь сама говорила, что все проблемы решаемы, но для этого нужно приложить усилия. Возможно, сейчас самое время это сделать.
Эти же слова я сказала ему, когда мы только открывали Центр психологической экспертизы. У предотвращения самоубийств тоже есть свои ограничения, ведь для психологического вскрытия необходимо активно вмешиваться в жизни семей погибших. Поэтому мы всегда запрашиваем у них согласие на обработку персональных данных. А Сану вдруг снова вспомнил о том, что произошло так давно.
– Я перезвоню сегодня ночью. Так что оставь отца в покое хотя бы разок.
– Но я уже привыкла.
– Ты ведь изменилась. Нет больше той маленькой Чиан, ты теперь директор Центра.
– Подумаю. Не трать на меня время.
– Я позвоню, а ты обязательно ответь! – сказал Сану и повесил трубку.
Телефон не издавал никаких звуков. Я осторожно взглянула на экран. На заставке стояла фотография с выпускного Чихуна. Мамы тогда не было. Как и во всей моей жизни в целом.
* * *
Конечно, я не забывала ее совсем. Она мелькала в моем самом первом размытом воспоминании. Мне тогда было около семи. Мы куда-то поехали всей семьей. Это была единственная совместная поездка, которую я помню. Мама намазала нас с братом кремом от загара. Она не отпускала мою руку. На ней была шляпа с широкими полями, а на лице – яркая искренняя улыбка. При виде ее на душе становилось тепло. Я улыбалась в ответ, даже не понимая, насколько счастливым был тот момент.
Но однажды мама просто пропала. Сколько бы я ни ждала, она не приходила домой. Сначала я думала, что она просто уехала куда-то ненадолго. Но потом я стала спрашивать папу, когда же мама вернется. Он всегда отвечал, что уже совсем скоро мама снова будет с нами, но в его глазах я видела какую-то необъяснимую печаль. Он пытался скрыть свои чувства, не хотел, чтобы и мне было тяжело. Только повзрослев, я поняла, что мама уже не вернется. В тот день я выкинула все подарки, которые хотела вручить ей при встрече. Там были открытки на Новый год, поздравления с Днем матери.
– Чиан!
С тех пор я всегда встречала папу с работы. Я хотела точно знать, что он меня не бросит и вернется домой как можно скорее. При виде меня папа улыбнулся и ускорил шаг. А я посмотрела на него и все поняла. Он никогда меня не бросит. Я взяла его за руку, и мы, улыбаясь, направились домой. Когда я открыла входную дверь, Чихун мрачно посмотрел на нас.
– Пришли наконец, – бросил он и вернулся к игре.
Ничего удивительного. Но даже такие сухие слова дарили понимание, что есть место, где меня ждут.
Этот момент. Брат играет во что-то на компьютере. Мы с отцом снимаем обувь и проходим в квартиру. Через приоткрытое окно доносится запах еды, приготовленной в доме по соседству. Мы втроем ужинаем и спорим о том, кто будет мыть посуду. Именно эта картинка всплывает в голове, когда я думаю о семье.
* * *
Полночь. В кармане штанов зазвенел телефон. В небольшом пространстве этот звук был подобен раскатам грома. А может, причиной была ночная тишина? Каким из телефонов воспользоваться? Мобильным или все-таки тем, что в будке? С каждой минутой напряжение возрастало.
Я так и не смогла выбрать. Сегодня я не буду слушать голос отца, но и не буду отвечать на звонок Сану. Простите меня. Я просто не могу заставить себя сделать хоть что-то. Я смогла взглянуть на телефон, лишь когда вибрация наконец прекратилась. На экране высветился пропущенный от Сану прямо поверх семейного фото.
«Что же мне делать, пап?»
Я так хотела задать ему этот вопрос! Нужно ли мне отпустить его и просто жить дальше? Или продолжать приходить к нему, как я делаю уже на протяжении многих лет? Но я знала лишь одно. Неважно, сколько вопросов я задам, на них не будет ответов. Я могу лишь раз за разом слушать его голос, повторяющий одни и те же слова. Ноги подкашивались, и я спиной оперлась на телефонную будку.
* * *
«Почему его до сих пор нет?»
Папа никогда не приходил позже девяти вечера. Даже если задерживался, он всегда звонил и просил идти домой без него. Но я никогда не слушала и дожидалась его. Мне было совсем несложно постоять там еще немного, ведь тогда я могла увидеть, как папа счастливый возвращается домой. Иногда я заходила в магазинчик поблизости или просто прогуливаясь по окрестностям. Но в тот день я не могла сделать и шага от телефонной будки, ведь папа мог ответить в любой момент.
Время близилось к десяти вечера. Я звонила ему уже десять раз, но он так и не поднял трубку. Я знала: что-то не так. Переживания отзывались болью в кончиках пальцев. Чувства медленно притуплялись, я не понимала, что происходит вокруг. Сердце билось часто, воздуха не хватало. Все тело покрылось красными пятнами, словно я чем-то заболела. Я набирала его номер каждые десять минут. Но тут я решила позвонить Чихуну:
– Папа дома?
– Нет. Разве он не с тобой?
Чихун окончил школу и уехал за город по работе. У меня была надежда, что у него что-то случилось и отец срочно поехал к нему. Но и эта надежда разбилась вдребезги. Я не могла думать, потому что первой мыслью было, что отец, возможно, больше не вернется.
Время перевалило за полночь. И, кажется, я наконец дозвонилась. Шли гудки, а потом раздался звук, свидетельствующий о начале разговора. Я тут же воскликнула:
– Папа! Где ты?
Что бы я ни говорила, голос папы не останавливался. Что бы я ни спрашивала, ответа на мои вопросы не было. Что-то было не так. Когда я наконец поняла это, то услышала его последние слова:
«Пообещай мне. Даже если я умру, мои дети будут счастливы».
«Пообещай мне. Даже если я умру, мои дети будут счастливы».
Эта фраза словно уже не принадлежала этому миру. Папе было не важно, что я скажу. Он просто говорил то, что было у него на душе. Как завещание. Слова человека, который понимает, что больше никогда не вернется. Я в спешке позвонила еще раз, но никто не ответил. А потом я услышала быстрые шаги.
– Чиан! Чиан!
Эта была женщина, которая жила этажом выше. В своей растянутой пижаме она выглядела заспанной. Наверное, ее разбудили. Ничего не понимая, я просто уставилась на нее. А она подошла ко мне, взяла за руку и потянула за собой.
– Твой отец попал в аварию. Я вам звоню, звоню, а дома никого нет. Надо ехать. Он уже на пути в Сеул.
– Ага…
– Господи, он погиб… Пойдем. Такси!
У дороги было полно людей. Все они спешили домой. Женщина взяла меня за руку, поймала такси и усадила внутрь.
– До морга городской больницы, пожалуйста! Чиан, вот деньги за проезд! – Она назвала адрес и всучила мне несколько купюр по десять тысяч вон[17], чтобы я могла оплатить такси.
Мне было страшно. Я крепко сжала кулаки, словно боялась потерять деньги. Я смотрела в окно и прокручивала в голове последний день. Папа уехал на работу. Я пошла в школу, вернулась обратно. Вышла из дома, чтобы встретить его. Звонила множество раз. Он ответил на звонок, но не слышал меня. И вот машина въезжает на территорию больницы. Водитель паркуется рядом с моргом. Но я не двигаюсь с места.
– Мы приехали.
– А, да.
Я протянула крепко сжатые купюры. Мужчина молча забрал их. Открыв дверь машины, я с усилием вышла из нее. Шаг за шагом я приближалась к двери морга. Уже ничего не поменять.
* * *
Чихун хорошо справился с ролью отца. Я совершенно не знала, что делать, но брат спокойно организовал похороны и связался со всеми родственниками, будто у него уже был опыт в этом деле. Он позвонил и моему классному руководителю, а еще рассказал мне, сколько раз нужно кланяться и как правильно приветствовать гостей. Некоторые из моих друзей пришли в школьной форме и совсем не понимали, как себя вести. А я поклонилась, как меня учил Чихун, и молча села за стол. На секунду я задумалась, как у меня вообще может быть аппетит после случившегося, но решила не поддаваться этим мыслям. Вокруг все спрашивали, поела ли я. И я понимала, что если не съем хотя бы ложку, то не станет и меня.