– Вы правы. Но у меня есть оправдание: танцевать я учился сам.

– Серьезно? – я не сдержала удивления.

Он кивнул. От его усмешки я вновь покрылась мурашками и вдруг поняла, кого она мне напоминает. Данте. Эта мысль чуть не сбила меня с ритма, но я быстро вернулась к прежнему шагу.

– Теперь вы спрашивайте, – разрешил ректор.

– Правда? Я могу задать вам вопрос? – оживилась я.

– Только я имею право не отвечать на него. Как и вы не ответили на мой. – Сейчас он совсем не походил на того мрачного человека, которого я знала. Даже его глаза горели задором.

И тогда я выпалила:

– Зачем вы носите маску?

Он вздернул бровь.

– Не эту, а ту, что из тьмы, – добавила я. – Вы прячетесь от кого-то?

Ох уж это шампанское!

– Или не хочу, чтобы меня узнали. Раньше времени, – его голос звучал уже куда прохладнее, чем прежде.

– Раньше времени? – переспросила я. И на этом вопросе стихли последние аккорды танца. Мы остановились.

– Я отлучусь на несколько минут, мисс… Фокс, – ректор проигнорировал мой вопрос. – И мы отправимся в Академию. Надеюсь, вы не сбежите.

Я внутренне вздрогнула. А ведь он прав. Отсюда легко можно было сбежать. Это ведь Гливердам, мой город. Я могу снова попытаться добраться до таверны Робби и… Но в памяти всплыли ребята из Академии, наше расследование. Наша дружба. Нет, теперь я не могла так эгоистично поступить, сбежав в столь трудный момент. Теперь если и покидать проклятый замок, то всем вместе.

Ректор ушел, а я направилась к балкону, чтобы немного подышать свежим воздухом, которого так не хватало в танцевальном зале. Но не дойдя несколько шагов, я остановилась. На балконе я заметила своего отца и еще двух мужчин, которые несколько раз бывали в нашем доме. Прокурор Риддл и судья Джойт. Отец был хмур и что-то говорил им, размахивая бокалом с крепким бренди.

Я все же подошла ближе и наконец расслышала его слова.

– Он попытался отомстить мне через моего мальчика, моего Джереми! Лучше бы на его месте оказалась Эмили!

Мое сердце больно сжалось.

– Но это ведь твоя дочь, Лукас, – все же решил его укорить кто-то из собеседников.

На что отец прошипел с такой ненавистью, что меня бросило в дрожь:

– Эта никчемная девчонка больше не моя дочь. Позор семьи. Пошла в породу своей бабки… От меня ей ничего не досталось. И не достанется! Я лишу ее наследства, пусть умирает в нищете!

Он был пьян, я слышала, но от этого его слова не становились менее болезненными. Менее убийственными. Я верила, что он и правда так думает.

Из меня будто вышибло весь дух, глаза застлала пелена слез. Я продолжала дрожать, не в силах сделать шаг.

– Облачная академия – это еще лучшее, что я для нее сделал…

Кто-то резко развернул меня, обняв за плечи, и я уткнулась лицом в бархатную ткань камзола. Цитрус и пряности…

– Не слушайте это, мисс Эмили. – Подбородок ректора коснулся моей макушки. – Пойдемте отсюда.

Он повел меня в сторону выхода, и я покорно следовала за ним. Меня по-прежнему трясло, я стиснула зубы, чтобы не позволить слезам выплеснуться наружу. Ректор задержался у столика с напитками и налил мне воды.

– Спасибо. – Я сразу сделала глоток и чуть не расплескала остальное. – Вы все слышали? – спросила потом сдавленно.

– Думаю, я слышал достаточно. Полагаю, комментарии излишни.

Я не заметила, как он расстегнул и снял камзол, лишь в какой-то миг ощутила его на своих плечах.

– Вы вся дрожите, – пояснил ректор.

– Сейчас пройдет, – прошептала я, делая еще один глоток. – Скоро буду в порядке.

Он на это кивнул.

– Мне жаль, что так произошло, – произнес после.

– Интересно, осмелился бы отец сказать мне это в лицо? – я с горечью усмехнулась.

– Сомневаюсь. Такие люди, как ваш отец, боятся правды, своей ли, чужой ли – любой, – жестко проговорил ректор.

Я не могла оспорить это.

– Я готова идти, – сказала, отставляя стакан. Он был таким же пустым, как и мое сердце в этот момент.

Мы вышли в холл и стали ждать, пока слуги принесут нашу верхнюю одежду.

– Вы не будете прощаться с хозяевами? – поинтересовалась я.

– Отправлю завтра записку с извинениями и благодарностью. – Ректор чуть улыбнулся, и мои губы тоже дрогнули в подобии улыбки.

Я поймала себя на мысли, что не хочу с ним расставаться. Не прямо сейчас. Став свидетелем безобразной отповеди моего отца, в этот момент он был ближе, чем кто-либо. Точно спасательный трос, не дающий мне упасть в пропасть отчаяния и боли. Это удивительно, но тем не менее правда. И мне хотелось еще немного ощутить эту опору в его лице.

Наконец появился слуга с нашей одеждой. Свой плащ ректор надевать не стал, перекинул еще через руку. Камзол у меня тоже не забрал, обронив:

– После.

Мы вышли на крыльцо, где он открыл портал. Меня повело в этом потоке магии, и я инстинктивно ухватилась за ткань его рубашки. В ответ его руки обхватили меня, удерживая. Я зажмурила глаза, а когда открыла через секунду – мы уже стояли в ректорском кабинете.

Обратный переход дался мне тяжелее, и я никак не могла избавиться от головокружения. Ректор, словно чувствуя это, продолжал держать меня в своих объятиях.

– Как вы? – спросил он наконец, и голос его прозвучал непривычно хрипло.

– Уже лучше, – тихо отозвалась я и подняла голову, желая заглянуть в его глаза, но внезапно встретилась с его губами. Они оказались совсем близко с моими, едва не касаясь. Я почти ощущала их тепло.

Затаив дыхание, я ждала сама не зная чего. Точнее, знала, конечно же, знала, но боялась сознаться в этом даже самой себе. Ректор тоже медлил. Мои руки все еще лежали на его груди, и я чувствовала под одной из ладоней учащенный стук его сердца.

Это длилось, казалось, целую вечность. Потом ректор как-то судорожно вздохнул и выпустил меня из объятий. Я же, страшась сделать шаг на ослабевших ногах, привалилась спиной к дверце шкафа. Совсем не к месту вспомнился мой неудачный поцелуй с Данте, и грудь сдавило еще сильнее.

Объяснить, что дернуло меня задать следующий вопрос, я и сама не могла. Возможно, просто хотела заполнить возникшую неловкую паузу, а может, показать, что меня не так уж взволновало то, что только что произошло. Вернее, то, что чуть не произошло.

– Господин ректор, у вас же есть информация по всем студентам?

Он медленно обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

– Не могли бы вы, – я сглотнула, – сказать, где найти… Данте. Он студент второго года, но не прошел по баллам на следующую ступень. Он…

– Это тот Данте, с которым вы пытались сбежать? – голос ректора стал холоднее Льдистого моря. Он, не глядя на меня, принялся отрывистыми движениями снимать перчатки. – Лучше вам забыть о нем. Его больше нет в Академии.

– Что это значит? – выдохнула я испуганно. – Вы что-то с ним сделали?

– Ничего я с ним не сделал. – Перчатки агрессивно полетели на стол. – Он жив и здоров, если вас это волнует. Просто больше не появится здесь.

Ректор так резко отодвинул кресло, что кружевная манжета на его правой руке задралась, явив моему взгляду браслет. Тонкий, из темной кожи. Точно такой же, как у Данте в нашу последнюю встречу.

Догадка вспыхнула так ярко, что на несколько мгновений я забыла, как дышать. Реакция ректора, последовавшая за этим, только укрепила мои подозрения. Он поспешно обтянул рукав, спрятав браслет. В его взгляде мелькнул испуг, граничащий с паникой.

Он понял, что я догадалась.

Но тут распахнулась дверь, и в нее ворвался встревоженный Лойд.

– Господин ректор! – выпалил он. – У нас снова иссушение. И снова первокурсник.

Ректор не задал ни одного вопроса и ринулся прочь из кабинета, Лойд, бросив на меня рассеянный взгляд, последовал за ним. Я тоже, не медля, решила побежать следом. Камзол и плащ сами сползли с моих плеч и остались лежать на полу кабинета.

На меня никто не обращал внимания до поры, как мы оказались в лазарете. Только тогда ректор заметил меня и отрывисто произнес:

– Вам здесь не место, мисс Брайн.

– Я хочу увидеть, кто это, – сказала я. – Там может быть кто-то из моих друзей.

Я была готова, что мои слова не найдут отклика и меня все равно выставят за дверь, однако ректор едва заметно кивнул и отвел глаза. Затем жестом попросил Лойда отодвинуть ширму. У пострадавшего суетился лекарь, с другой стороны койки стоял и хмурился Драг. Я приблизилась, чтобы рассмотреть лицо лежащего парня, но Лойд опередил меня, сообщая ректору:

– Это Сэмуэль Ирвинг. Первый курс, вторая группа.

Тиски на сердце ослабели, и я смогла сделать вдох поглубже. Не Локридж, не Виктор, не Брюс…

Самуэль Ирвинг. Ирвинг. Промежуток между «и» и «к». Пустая ячейка. Все сходится. Это его пламени не было в хранилище.

– Что? – Ко мне одновременно повернулись ректор и Лойд, и я поняла, что обронила это вслух.

– Что вообще здесь делает эта студентка? – подал голос Драг, тем самым уводя тему. – Еще и в таком виде?

– Я уже ухожу, – отозвалась я тихо.

На меня внезапно навалилась такая слабость, что закружилась голова.

– Она уже уходит, – донесся голос ректора словно из тоннеля. Вот пусть сам и объясняет, что я тут делаю и почему в таком виде.

Я развернулась и направилась к выходу. Только слабость продолжала накатывать удушающими волнами, и мне пришлось ухватиться за спинку соседней пустующей койки, чтобы не осесть на пол.

– Что вы медлите? – это, кажется, Драг. Раздраженно.

– Я уже, – прошептала я и ощутила, как мир перед глазами начинает сужаться до точки – и окончательно схлопывается.