— Гремлин, — я кивнул, показывая, что в курсе проблемы. — Нечисть редкая, но известная. Её американцы как раз и завезли, когда заводы к нам переносили. Обожает технику портить. Но сейчас, насколько я знаю, все станции и заводы в обязательном порядке против них обработку проходят.

— Ага, было такое, года четыре назад, ещё Викентий делал. — согласился Константин Денисович. — Но, тьху, тьху, тьху, нас Бог от этой заразы миловал!

— Если вовремя проводить профилактику и дальше милует, — я вспомнил, что обряд рекомендуется повторять раз в пять лет и сделал себе мысленную пометку завести реестр со сроками, а то мало ли. — Ну что, будем дарёной лошадке в зубы заглядывать?

— А пойдём! — хохотнул директор МТС. — И ты не смотри что машина старая! Наоборот, таких сейчас не делают! Это ж самый натуральный НЭШ 1000! Раритет, можно сказать.

— Что-то крутится в голове, но вспомнить не могу что это за марка. — Я чувствовал, что автомобиль что-то мне напоминает, но что именно понять не мог. — НЭШ, НЭШ… это же не аббревиатура?

— Нет, конечно, — отмахнулся Беляев и махнул водителю, выгонявшему авто из сушильной камеры. — Серёга, открой капот! Американец это! Чистокровный! У них в Америке, когда депрессия грянула, многие метаться начали, мол, что делать, куды бечь. А тут Иосиф Виссарионович, с предложением, мол, перевозите завод к нам, а мы вам чуть не в жопу дуть будем, так всё хорошо станет. Ну они сгреблись и сюда. Как раз там у себя начали предыдущую модель выпускать НЭШ 600. Дескать, шесть сотен миль на одной заправке.

— На наши это как раз тысяча километров и выйдет, так? — я вдруг догадался почему такая цифра в названии. — Поэтому номер такой?

— Ага, точно так! — продолжил рассказ Константин Денисович. — Только машинка это уже немного другая. Двигатель тот же, но привод полный, колёса пошире, дорожный просвет повыше, багажник более просторный, но салон такой же удобный. В нём, кстати, если все спинки откинуть полностью, кровать получается. Его так и начали презентовать, мол машина для длительных путешествий.

— Батя у меня её потому и взял. — с мечтательным видом погладил кузов Хвостов. — Он тогда в горисполкоме работал, за сельское хозяйство отвечал. Мотаться по району много приходилось, иногда даже ночевать в машине. Так говорил, что ни разу не замёрз. Печка отличная стоит, главное заправиться нормально и всё, ставишь на ночь, двигатель даже заводить не надо. У печки отдельное питание. И спишь как на кровати дома. А уж сколько по молодости я в ней девок перепортил… кхм, кхм, так, вы этого не слышали!

— Ну да, ну да, — хитро сощурился Беляев. — Знаю я, какой ты ходок был, пока Алёну Семённу не встретил! А ты не переживай, диваны мы перетянули!

— Да я и не переживаю, — я улыбнулся, а потом в голове словно что-то щёлкнуло. — Погодите! Это же вылитая старая милицейская машина!

— Узнал, наконец! — обрадовался директор МТС. — Она и есть!

— Так у ментов уазики же? — у меня в голове не укладывалось как одно с другим бьётся. — А это НЭШ!

— Так американцы первоначально в Харькове обосновались, — внезапно объяснение пришло от директора колхоза, а не от старого механика. — а перед войной товарищ Сталин всё производство из этих регионов переносил. Вот и их отправили на Урал, в Уфу. Там как раз Уральский Автомобильный Завод начали строить на базе перенесённого из Москвы ЗИСа. Американцы заартачились, говорят, ждали поляков, тайные переговоры вели, чтобы им производство оставили, ну им дали небольшую компенсацию и мешалкой по жопе из страны. А заводы объединили, и на базе НЭШа сделали первую серийную милицейскую машину. После на её базе «санитарки» для фронта делали, да ещё много чего, но уже именно как УАЗики. А это можно сказать, их прародитель! Самая первая модель!

— Факт! — Беляев от эмоций даже по крылу хлопнул. — Ты посмотри на неё! И в Крым, и в рым, и в добры люди! А салон какой⁈ Не велюр, конечно, как была, но и жаккард в нём хорошо смотрится! Приборная панель отделана деревом, мы его отполировали и лаком покрыли. Коробка трёхступенчатая механика с обгоном. Двигатель шестицилиндровый, рядный, два и восемь литра, восемьдесят лошадей. ТО мы провели, он как новенький, тысяч сорок можно даже под капот не заглядывать! А про диваны мы тебе уже говорили. Самое то девок катать. Ты, конечно, парень видный, можешь и домой водить, но послушай старика. Тут ведь дело такое, приведёшь молодку, вроде как без продолжения, а люди-то всё видят. И пошли слухи, глядишь, а сам уже в ЗАГСе стоишь. Оно тебе надо⁈

— Точно нет! — я рассмеялся и рубанул рукой по воздуху. — Уговорили! Беру!

— Вот и отлично! — хлопнул в ладоши Хвостов. — Тогда давай в управу, сейчас доверенность на тебя выпишу. А потом уже официально переоформим, когда срок придёт.

— Не вопрос, — я провёл рукой по крылу, ощущая холод металла. Нет, было что-то в машинах тридцатых — сороковых годов, какой-то собственный стиль, что растеряли современные модели. И с каждой секундой мой новый НЭШ нравился мне всё больше. — Со временем видно будет. А пока спасибо всем вам за машину! Теперь, когда я на колёсах, это значительно развязывает мне руки! А значит свои обязанности я буду выполнять ещё лучше и качественней!

Глава 20

Глава 20

Глава 20

— Разводить концентрат надо в соотношении сто грамм на десять литров. — я выставил последнюю двухлитровую банку и отступил от стола, опустившись на стул. — Честно говоря, на такую концентрацию я не рассчитывал, максимум один к двадцати, да и то в идеальном варианте, но недооценил наследство, доставшееся от прежних владельцев. Судя по косвенным признакам, медному котлу, в котором я варил зелье, не меньше пары сотен лет, он как бы самому Алабашеву не принадлежал, а у котлов есть особенность, чем они старше, и дольше в работе находятся, тем выше качеством в них получаются результат. Я сам обалдел, когда понял, что вышло один к ста. Да за такой котёл даже в Москве убили бы!

— Ага, ага, — Кузьмин явно пропустил мимо ушей всё, что я ему говорил, любовно оглаживая банки. — И чего, картошку поливать надо или опрыскать достаточно?

— Именно опрыскивать! — я надавил интонацией. — от полива ничего не будет, картошка не испортится, останется съедобной, но и толку не будет. Кстати, слышал, что создателя этого зелья номинировали на Сталинскую премию первой степени. Считается что с её помощью мы сможем, наконец, полностью вывести эту паскуду, колорадского жука. Он же привыкает к отраве, а именно этот декокт сделали модульным. Есть даже целая таблица, по которой каждые два года следует изменять рецепт, что позволит избегать привыкания.

— Да ты что⁈ — а вот сейчас главу сельсовета проняло! — Так это же… это же… я даже что сказать не знаю! За такое одной премии мало будет!

— Да уж по любому отсыпят полной чашей. — тут я был полностью согласен с Николаем Петровичем. — Кстати, хотел у вас проконсультироваться как у краеведа-любителя. Я тут, когда инвентаризацию делал, нашёл весьма приличное количество газет, причём некоторые датированы ещё до революции и целый чемодан разных фотопластин и дагерротипов. По моему ведомству он не проходят, людей этих я тоже не знаю, но и выбрасывать рука не поднимается. Всё же история. Куда лучше это отнести? Я поначалу решил, что в библиотеку, но потом засомневался. Ладно газеты, а негативы — это же не их профиль.

— Нет, нет, всё вези в библиотеку, там Надежда Карловна разберётся! — замахал руками Кузмин. — Я-то любитель, тут ты прав, а Рубинчик, она профессионал! Историк по образованию, даже кандидатскую писала на тему исторического развития села, причём не только с момента официального образования, а чуть ли не со времён царя Гороха. По её мнению, здесь пролегала одна из веток Шёлкового пути, ведущая на запад. Чуйский тракт ведь недалеко, вон рукой подать, да и переправа через Обь удобная.

— Защитилась? — Честно говоря не ожидал, что кто-то возьмётся за такую тему, да ещё напишет по ней кандидатскую.

— Нет, — грустно вздохнул глава. — Сказали выкинуть всё, что касается того времени, как не имеющего исторического подтверждения, а без этой части Надежда Карловна сама отказалась защищаться. Но лучшего специалиста по истории родного края у нас не найдёшь! Её даже в район много раз приглашали и с выставками и выступать на местном телевидении. Я смотрел, интересно получилось.

— Понял, еду в библиотеку. — мне, по большому счёту было всё равно, но связи наводить нужно при любом личном отношении, а если в селе существует негласное сообщество любителей истории края, будет не лишним с ними познакомиться. — Вы по зелью всё поняли?

— Сто грамм на десять литров, опрыскивать из распылителя! — тут же отчитался Кузьмин. — Мне сейчас это столько раз повторить предстоит, хотя… Люда! Зайди! Слышала? Хотя чего я спрашиваю. Давай займись распределением. Только смотри мне, чтобы не только среди своих! А то опять начнутся разговоры, мол администрация блатные, всё под себя гребут.

— Когда такое было, Николай Петрович! — Людмила Прокофьева скорчила моську оскорблённой невинности, но я всё равно не поверил. Наверняка первыми получат подружки и нужные люди, а все остальные по остаточному принципу. Впрочем, это были уже не мои заботы. Всё равно зелья на всех не хватит и придётся вторую порцию варить так что пусть развлекаются. А я, кивнув появившимся из своих кабинетов женщинам, двинул на улицу. Затягивать вопрос с газетами я не собирался.