Одна фатальная ошибка за другой.

Ховринка не могла упустить такой подарок. С каждой новой душой, проглоченной тварью, что жила в Алине, она проникала в обеих все глубже и глубже.

И опять никто ничего не заметил: ни Игорь, ни его нечаянные помощницы, ни Совет. Вот уж точно добрыми намерениями вымощена дорога в ад.

Маленькая Алина понемногу становилась все больше и больше походить на обычного ребенка. Ей нравилось ванильное мороженое, танцевать и проводить время с отцом. Немного не нравилось видеть странные, иногда даже пугающие сны, но они случались не так часто, чтобы обращать на них внимание. Бросьте, у ребенка в ее возрасте слишком много дел, чтобы придавать большое значение размытым картинкам. Следующие четыре года стали для Игоря передышкой, были счастливыми и наполненными детским смехом.

А тварь, живущая в теле его дочери, между тем тоже крепла. Становилась яростнее и злее, становилась все более ненасытной, все сильнее пропитывалась ядом будущего эгрегора. Амбрелла начала обретать разум.

Алина сама не заметила, как стала подчиняться ее желаниям и требованиям, приняла пса и его ад полностью. В конце концов Игорь рассказывал дочери, кем была ее мать, говорил о собирателях, душах, бреши.

И Алина снова изменилась. Желала смерти, желала новых душ. С каждым днем все больше и все отчаяннее. Паек, полуфабрикат, которым ее кормили все это время, перестал питать, Ховринка желала новой крови.

Дочь Игоря забрала свою первую душу как собиратель в первом классе. Всадила ножницы по рукоятку в спину какому-то старшекласснику, свернула шею. Озерова не разменивалась по мелочам: обошлась без всех этих замученных котят и несчастных дворняг, не было всплесков жестокости, вообще ничего. Просто убила. Просто извлекла и сожрала душу. Быстро и умело, так, как будто делала это не в первый раз, как будто все просчитала заранее, как будто готовилась.

Она не страдала после от кошмаров и воспоминаний, хорошо спала, воспринимала произошедшее как должное, ее совершенно не мучила совесть. В отличие от голода… Яростного, дикого, непрекращающегося.

Алина убивала почти спокойно и без каких-либо последствий для себя на протяжении следующего полугода. А потом подцепила грипп и две недели просидела дома, к концу второй, мучаясь от температуры и острых шипов ада внутри, девчонка пошла к отцу, положила ему на лицо подушку и попыталась задушить.

«Я голодна», - сказала ровно, когда Озерову удалось скрутить дочь.

Игорь позвонил Лесовой.

Вот только сделать они уже ничего не могли.

Смотрителю пришлось уйти с работы, Лесовой и Лизке трястись от страха и ждать, что Совет обо всем узнает. Алина была неуправляема. Чем больше времени проходило, тем хуже все становилось. Она кричала, металась, корчилась от боли, если не могла проглотить новую душу. Она сбегала, использовала любой шанс, чтобы получить желаемое. Было еще несколько попыток нападения на Игоря, Лесовую и Лизку. Было много убийств. Убийств, которые им приходилось скрывать, тел, которые приходилось «убирать».