Любопытно все-таки, как Кукла вообще попала под ее власть? И зачем пришла ко мне? Возможно ли, что душа Луневой еще жива? Или визит ко мне был продиктован какими-то другими соображениями?

Ответов на эти вопросы у меня нет и, скорее всего, в ближайшее время не появится. Да и, по большому счету, они мне не нужны. Все действительно значимое я уже знаю, а желание знать остальное – благоприобретенная слабость за время жизни среди людей. Люди жаждут завершенности и логически выстроенных моделей, потому что так проще ориентироваться в окружающем хаосе, иллюзия контроля собственной жизни прочнее. И когда-то давно эта иллюзия была мне не нужна, когда-то давно я безропотно отдавал все во власть Ему. Когда-то давно я не искал причин и не задавал вопросов, и крылья мои были белее. Когда-то давно… Пока Он не позволил людям забрать у меня мой свет.

Усмешка кривит губы.

Вот оно как, Отец? Оказывается, корень всего зла – знания и логика, неповиновение?

Конечно, ответа и на эти вопросы я не получаю и тоже никогда не получу. Собственно, не особенно и хотелось.

Я закрываю глаза, сглатываю, потому что во рту вдруг становится горько, и мерцаю в подворотню за «Безнадегой». Я знаю, что делать дальше, знаю, как выманить марионетку, знаю, куда забрать труп Алины. Мне не слишком нравится мысль использовать тело в качестве приманки, но других вариантов у меня нет.

Я сосредотачиваюсь на баре и на тех, кто внутри. «Безнадега» позволяет мне услышать даже то, о чем они говорят, почувствовать чужие эмоции на языке и под кожей. Элисте внутри. Злится, растеряна и взволнована, за стойкой – напуганный Вэл. Там же Саныч и Гад. Лис сориентировалась даже быстрее, чем я мог предположить. И это раздражает почти так же, как и восхищает.

Я наблюдаю, чувствую ее еще какое-то время, а после все-таки даю себе мысленного пинка и заставляю сконцентрироваться на теле Алины и на баре, краем уха продолжая вслушиваться в разговор. Зову свой ад назад, требую принести мне тело девчонки.

Ховринка. Отлично. Правильно.

Идите в Ховринку, пасите ее, разрушьте ее, ищите меня там. А пока вы ищите, я разберусь с марионеткой и телом. Все-таки хорошо, что Лис не стала извлекать из трупа души.

Миг. И Алина у меня на руках. Все такая же пугающая, все такая же мертво-живая, неестественная: комок, слепок из чужих душ и предсмертной боли. Я знаю, что им было больно, я не верю в то, что она подарила им спокойную смерть. Я все так же боюсь прижать труп к себе крепче, сжать крепче пальцы. Одно неосторожное движение, и послышится сухой треск костей.