- О, ну давай-ка посмотрим, - Эли скрещивает на груди руки. - Ты приперся в самое гнусное место из всех возможных, закрыл его, чтобы никто не смог войти, никому ничего не сказал и никого не предупредил, мало того что нарвался на Ховринку, вытащил сюда еще и труп Алины, и да, у тебя, мать твою, сломано два крыла и ты истекаешь кровью! Ничего не забыла?

- Я – падший, все что…

- Да будь ты хоть реинкарнацией Будды, это ничего не меняет! Ты чем вообще думал?! Ты вообще думал? Или собственная гордыня настолько разрослась, что сдавила остатки мозгов.

Господи, дай мне терпения...

Я выдыхаю, закрываю на миг глаза, чтобы успокоиться, насколько это возможно, конечно, с учетом обстоятельств.

Ладно. Признаю. Мы орем друг на друга потому что зашкалило, перемкнуло. Высокое напряжение все дела… Громова всегда была непокорной, даже в прошлой жизни. Упрямая, резкая, умная. Она часто заставляла меня кипеть. В основном, из-за самого себя.

- Закончила? – спрашиваю тише, открывая глаза. Смотрю на Лис и вижу то, чего не замечал затуманенный злостью и волнением взгляд. Она не похожа сейчас на себя обычную: взволнованная, взъерошенная, злая, дышит часто и громко. Настоящие, не сдерживаемые чувства, без вечной насмешки в глазах цвета ледяной воды северных озер. Все еще черная вена на шее дрожит и бьется в такт сердцу. – Где тяжелая артиллерия?  

- Снаружи, пытаются вскрыть то, что ты выставил вокруг, - проводит Эли по волосам.

- А ты как вошла?

- Меня пропустило, - пожимает она плечами. – Наверное, я слишком много времени провожу рядом с тобой, в «Безнадеге» успела пропитаться, - уголки губ дрожат в кривой усмешке. Что будем делать? Я не сожрала и половины.

Я хмурюсь. Ховринка снова шевелиться в своем углу, тянет по ногам сыростью и холодом, трупный запах бьет в нос. Стягивает силы?

- Ты почувствовала пса там?

- Да, - кивает Лис. – Она разорвана на ошметки, но она там. В… этом, по крайней мере, какая-то ее часть. Как Бэмби влезла в это? – Элисте поворачивает голову на усиливающийся шорох.

- Понятия не имею, - пожимаю плечами, тоже поворачиваясь. – Как-то не было времени выяснить. Сможешь вытащить только пса, не зацепив остальное?

- Аарон? – собирательница снова собранная и настороженная. Я ощущаю взгляд, сверлящий мою спину, почти слышу слова, готовые сорваться с ее губ.

- Если вытащишь пса, я сделаю остальное. Она не настолько сильна, насколько хочет казаться, и свет ранит ее гораздо больше, чем мы.

- Что остальное?

Кажется, мы сейчас начнем по второму кругу.

- Эли, - качаю головой. – Давай, ты вскроешь мне мозг дома сегодня вечером. Я обещаю, что сдамся без боя и буду со всем соглашаться. А сейчас надо сосредоточиться на другом.