— Не-е-ет!

Он ещё кричал, когда обнаружил себя в сквере лежащим на земле, только что, видимо, кувыркнувшимся через скамейку. Страх льдисто звенел внутри. Но таял, таял. Отзывались болью бедро и локоть.

Лёшка подышал, потом поднялся.

Ни снега, ни Шикуака. Светило солнце, ком пуха прилип к брючине. Пр-рочь! Лёшка дёрнул ногой.

Ох, круто, в общем-то. В сквер завело.

Лёшка сел на скамейку. В реальности было удивительно хорошо. Мягко, убаюкивающе шуршала над головой листва. Сквозь решётку ограды через улицу желтел дом. Редкие прохожие шли по своим делам.

Лёшка похлопал себя по карманам, вытянул телефон. Один пропущенный звонок. Лена. Он набрал номер.

— Привет.

— Привет, — отозвалась Лена. — Извини, что я на тебя обиделась. Позвонила, а ты не отвечаешь. Я, знаешь, могу навертеть в голове всякого, у меня это бывает.

— Ничего, всё нормально, — сказал Лёшка.

— Но ты прекращай так целоваться!

— Хорошо.

— А то какой-то готический роман получается. Завывания, прикосновения…

Лёшка фыркнул.

— Я завывал?

— Ну, я не в курсе всех твоих умений. А мама удивилась, что Мурзы нет.

— Не появлялся?

— Не-а.

— Кажется, это хорошо, — сказал Лёшка.

— Да, но ты же будешь со мной встречаться и без Мурзы? Или его присутствие на лестничной площадке обязательно?