Что он вообще хотел сказать?

А может не стоит искать скрытый смысл? Я вот что, всегда с глубоким смыслом говорю? Ни фига! Мы, когда с Женькой треплемся, вообще, бывает, ни о чём не думаем. Так, обмениваемся междометиями, греемся на солнце, прихлёбываем по чуть-чуть. Если хорошо, зачем какой-то смысл наворачивать?

Только вряд ли Мёленбек будет что-то делать просто так.

Значит, что? Ему плохо здесь, это не его мир. Тогда, получается, это он мне жаловался? Объяснял, почему не спит сам?

Блин, вторая.

Лёшка с некоторым удивлением воззрился на чистую, поблёскивающую отражением потолочной лампочки тарелку в своих руках.

— Алексей, — окликнул его Мёленбек, — у тебя процесс остановился.

— Да-да.

Лёшка капнул ещё средства.

— Ты уже созрел? — спросил Мёленбек, разливая кипяток по расставленным кружкам. — А то у меня всё готово.

— Почти.

Лёшка выжал пену из губки.

Версия. Она же необязательно должна быть правильной? Важно просто понять… Выйти бы, конечно, в ойме и там сосредоточиться. Мёленбек, он сказал, что не спит. Зачем? Зачем люди вообще говорят такие вещи? Я не сплю, у меня зуб болит, мне опять не повезло… Какой-то набор жалоб…

Блин! Нет, оладушек! Люди ищут участия, понял Лёшка, затирая под водой тарелочное донце.

Даже говоря как бы мимоходом, всё равно ждут, что ты разделишь с ними их боль и неудачи. А Мёленбек? Он именно этого…

Нет, улыбнулся Лёшка. Для Мёленбека — это доверие. Он показывает, что доверяет мне. Раскрывает секреты, которые предстоит хранить секретарю. Они, может быть, мелкие, но составляют часть его жизни.

Последняя тарелка звякнула, вставая в гнездо сушилки.

— Алексей.

— Да? — повернулся Лёшка.

— Третья тарелка.