— Но тот хъёлинг, которого я убил…

— Он всё-таки находился в особняке, Алексей. Я же объяснял тебе, что это прохудившееся место. Выйди он за ограду…

— Его бы сбил автомобиль, — усмехнулся Лёшка.

— И это тоже. Но, скорее всего, он бы просто сдох на обочине, не имея возможности аккумулировать сколько-нибудь ца, достаточного для поддержания жизни.

— А дальше?

— То есть?

— Что будет дальше?

Мёленбек долго молчал, придирчиво выбирая пирожок на блюде. Или делал вид, что выбирает. В этом действии было сразу несколько смыслов. Лёшка предполагал и возможность обдумать ответ, и показательное недовольство неудобным вопросом, и действительное желание найти выпечку повкуснее.

Научился на свою голову.

— Дальше у тебя будет выходной, — сказал наконец Мёленбек.

Пальцы его вытащили пирожок, треснувший ягодной начинкой с одного бока.

— Я не про это, — сказал Лёшка.

— А я про это. Не стоит загадывать наперёд.

— Я про то, — упрямо произнёс Лёшка, — что будет, когда вы уйдёте за Скрепы. Вы потом сможете вернуться?

— Я оставлю тебе все хельманне, — сказал Мёленбек и откусил пирожок.

Ягодный сок сделал его губы ярко-красными. Одна ягодка запуталась в бороде.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— То есть, вы не вернётесь?

— А ты уже к нам привык? — иронически заметил Мёленбек.