Но такое бывает. Секретари, переполненные чужим ца, порой умудряются что-то творить с не своим запасом по своему усмотрению. Так что это опять же не является чем-то в нашем случае исключительным.

А теперь серьёзно. Если я верно рассчитал, и ты, Алексей читаешь это письмо по времени где-то в двенадцать десять или двенадцать двадцать, то у тебя осталось всего лишь полчаса. Для чего? — спросишь ты. Я отвечу.

Правда в том, что я не знал, что брошь — это хельлёйде. Предполагал, но не знал наверняка. Надеюсь, ты не будешь утверждать, что сам её выбрал? Ты… я вытащил Гейне-Александру тогда, когда был готов к Замку-на-Краю. Дело в том, что любая манипуляция с ца живого человека оставляет чёткий след манипулятора, и с того момента, как изъял образ Гейне-Александры, я, в сущности, открыл Шикуаку дорогу в особняк.

Тебе, Алексей, надо ждать цогов и хъёлингов…»

Лёшка вздрогнул. Цоги и хъёлинги здесь?

Ему почудилось, что наверху, в зале, что-то стукнуло, и он с минуту, покрывшись мурашками, вслушивался, пытался уловить новые тревожные звуки.

Второй лист начинался с «Они придут».

«Они придут.

Они, конечно, придут за мной, но убьют всех, кого найдут в пределах огороженного двора. У тебя есть два выхода, Алексей. Это правда. Первый. Ты бежишь из особняка, бежишь подальше, домой и стараешься забыть всё, как страшный сон. У меня не будет к тебе претензий. Ты вправе ненавидеть меня, я действительно поступил с тобой не лучшим образом. В сущности, с моей стороны в твоём отношении был один обман. Наверное, и эти-то откровения только восстановят тебя против меня.

Но.

Есть второй вариант. В этом варианте ты остаёшься. И даёшь цогам и хъёлингам, что здесь появятся, настоящий бой. Мне это очень важно. Потому что чем дольше ты будешь сопротивляться, чем дольше ты будешь держать их здесь, тем ближе я подберусь к Замку-на-Краю, тем дольше проживут Мальгрув, Штессан и Аршахшар. Ради Ке-Омма. Или не ради него, ради своего мира.

Я обещаю тебе, что убью Шикуака. Скину в бездну, вобью в ледяную стену, которую сдерживают Скрепы, развею в снежную пыль. Я знаю, что могу. Только без твоего участия это может не получиться…»

Лёшка усмехнулся.

— Я же ничего не умею! — крикнул он строчкам. — Вы же всё делали за меня!

«Конечно, ты не справишься с ними сам, — шло в письме далее. — Но запасы ца, которые я в тебе оставил, на самом деле гигантские. Почувствуй их. Понимаешь, они думают, что я ни за что не откажусь от таких запасов. Что я буду сидеть на них, как Речные Короли на сокровищах Гар-Кавара. Поэтому, чтобы обман не вскрылся, ты должен стоять насмерть. Возможно, что ты умрёшь. Шансы большие…»